— Достали, — спокойно ответил я и легонько подтолкнул замеревшую Линду в спину, чтобы она спускалась. — А вы все что такие напряжённые? Убийца признался?

— Господи, Себастьен, ты ещё шутишь! — тяжело вздохнула Мануэла. — А мне вот кажется, что зря вы с Николя затеяли это дурацкое следствие.

— Это почему ещё?

— Потому что… Не подумайте, будто я циничная и бездушная особа, но вы просто не знали моего сумасбродного братца. Между прочим, я пыталась вытащить его из того дерьма, в которое он себя окунул, и не один раз. Вот только всё было бесполезно, потому что Кристиан сам наплевал на свою собственную жизнь с высокой колокольни.

— Так ты всё-таки думаешь, что это он? — тихо спросила Джоанна. — Да?

— Не знаю… — честно призналась Мануэла и вновь шумно вздохнула. — Не знаю, что и думать. Но перстень-то этот треклятый оказался у него в кармане! Почему, спрашивается?

Потому что какая-то сволочь подложила его туда! — так и подмывало меня заорать, но я благоразумно сдержался. Не самое подходящее сейчас время давать волю эмоциям, хотя у меня холодок пробегал по коже от одной только мысли, что один из сидящих за столом — убийца. А может быть, убийца спускается впереди меня по лестнице?

По глазам Лали я видел, что она чертовски хочет высказать мне всё, что думает по поводу моей отлучки в комнату Линды, но я надеялся, что у неё всё-таки хватит выдержки отложить объяснения на потом. Всякая охота расспрашивать нашу компанию об Оливье у меня пропала, зато появилось непреодолимое желание выпить, и я без лишних церемоний перелил себе в бокал остатки вина из бутылки; Линда с преувеличенным усердием прикуривала сигарету, явно не торопясь рассказывать о своём неудачном романе.

— Себастьен! — почти ласковым голосом окликнула меня Лали. — Можно тебя на пару слов?

Начинается, тоскливо подумал я и, поставив бокал, поплёлся вслед за своей женой на кухню. Что-что, а её медовая улыбочка обмануть меня не могла, вот только, разрази меня гром, я не видел здесь никакого повода для разборок. Всего лишь проявил сочувствие к Линде, не более того… а Лали хочет раздуть из мухи слона.

Впрочем, моя жена, кажется, думала иначе. Едва мы очутились на кухне, она припёрла меня к стенке в самом буквальном смысле этого слова; улыбка её погасла, и она с неожиданной яростью обрушилась на меня:

— Будь любезен, Себастьен, расскажи мне, что за секреты у вас с Линдой? Она просила тебя не выдавать её полиции?

— Ты что, рехнулась? — от такого внезапного напора я тоже разозлился. — Сперва готова была собственными руками удавить Кристиана, теперь, когда его нет, взялась за Линду… Ты теперь на всех по очереди будешь так набрасываться?

— А почему ты её так защищаешь, хотела бы я знать? Она всплакнула тебе в плечо и уверила, что чиста, как первый снег? Да я спорить готова, что она уже очень давно знает Оливье!

— Мы все его давно знали. Дальше что?

— Не придуривайся! — зашипела моя жена, и её тёмные глаза-маслины угрожающе засверкали. — Ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать — у Линды и Оливье, я больше чем уверена, довольно долго были отношения, о которых, между прочим, никто из нас не знал!

— Ну, это поправимо, — раздражённо ответил я. — Достаточно узнать тебе, и узнают все. Я только не понимаю, с чего ты так бесишься. Тебе что, очень охота, чтобы именно Линда оказалась преступницей? А может, ты просто всё ещё меня к ней ревнуешь?

По тому, как отпрянула от меня Лали, я понял, что удар попал в цель. Судя по её побледневшему от злости лицу, она собиралась сказать в ответ какую-нибудь гадость, но положение спас всепонимающий Николя — уж он-то прекрасно сообразил, зачем Лали утащила меня на кухню.

— Эй, хозяева, вы тут надолго? — самым что ни на есть невинным тоном поинтересовался он. — Или сеанс воспоминаний продолжать без вас?

— Мы уже закончили, — ледяным голосом сообщила моя жена, тут же пригасив весь свой гнев. — А что, Линда там рассказывает о своих шашнях с Оливье?

Господи, да она же её ненавидит, со смешанным чувством страха и удивления подумал я. Не знаю, как раньше, а сейчас Лали просто переполнена ненавистью — ведь она же не в курсе, что наша бедная австралийка и без того собиралась признаться в несчастной любви, а вот всё же решила, несмотря ни на что, выставить на всеобщее обозрение маленький секрет Линды — и всё из-за проклятой ревности! Правду, наверное, говорят, что женской дружбы не бывает — даже если со стороны всё выглядит чудесно, в трудной ситуации (вот как у нас сейчас) вылезают наружу все прежние обиды, страхи и опасения.