— Ну ты бы хоть меня разбудила, — вздохнул я. — И всё было бы намного проще…

— Себастьен, милый, я испугалась, понимаешь? — жалобно пролепетала Линда. — Испугалась, что во всём обвинят меня, он же был ещё тёплый, Господи… А тут, как на грех, Лали просекла, что Оливье уже давно послал меня к чёрту…

— А к себе всё-таки пригласил.

Австралийка в ответ лишь беспомощно покрутила головой:

— Понятия не имею, что на него вчера нашло, но… пригласил, как видишь. Твоя благоверная ничего об этом не знала, вот и решила сделать из меня мегеру, укокошившую парня, который её отверг… Да ты же сам слышал её намёки! А мне от Оливье ничего не нужно было… Пару часов провести с ним — и то за счастье…

— Ладно, душу свою можешь перед нами не выворачивать, — грубовато, но вполне дружелюбно произнесла Джоанна, присаживаясь на край стола. — Скажи лучше, сколько времени ты провела в комнате Оливье?

— Не знаю… Минут пять, не больше. Я сперва ничего не поняла — темно же было, подумала, он задремал, пока меня дожидался, а потом увидела… Выскочила в коридор, как ошпаренная, там ещё немного постояла, пока в себя не пришла… Да ты же всё это видела!

— Я видела только, как ты заходила, да и то случайно, — не моргнув глазом, соврала Джоанна. — А подглядывать за вами не собиралась, тут же залезла назад под одеяло. Значит, ты там практически не задержалась?

Линда кивнула, а я наконец-то задал ей давно уже мучивший меня вопрос:

— Слушай, а что ты Мануэле наплела? Сказала, что Оливье передумал, а потом попросила её прикрыть тебя?

— Ох, да Мануэла вообще до сих пор не в курсе!.. Я сперва всё ждала, пока её сон одолеет, чтобы спокойненько отправиться к Оливье, но ей так хотелось меня обыграть, что мы могли до самого утра просидеть. И я ей в конце концов сказала, что мне как-то нехорошо и я хочу прогуляться в ванную…

— И ни словом не обмолвилась об Оливье? — недоверчиво приподняла бровь Джоанна.

— Ну, понимаешь, это был наш с ним маленький секрет, — как-то виновато улыбнулась Линда. — Скорее даже мой, ему-то было всё равно… И я к тому же была не уверена, что он решил меня дождаться и до сих пор не заснул, время-то уже к трём доходило. Ну, согласись, какой идиоткой я бы выглядела, если бы похвалилась, что иду к парню, а через пять минут вернулась несолоно хлебавши.

— И поэтому ты сказала, что идёшь в ванную, так? — уточнил я.

— Ну да. Если бы Оливье уже спал, я бы вернулась как ни в чём не бывало, а если бы задержалась — так Мануэла девочка умная, и всё поняла бы. А получилось вон как…

— Бр-р… — передёрнула плечами Джоанна. — Я бы так не смогла — наткнуться на труп и всё держать в себе… Неужто Мануэла ничего не заметила?

— А что она должна была заметить? — Линда горько усмехнулась. — Что я была белая как мел? Так я ей наврала, что перепила за ужином и меня мутило. А мои дрожащие коленки в глаза не бросались… Господи, ну зачем, зачем он этот чёртов нож притащил!

— Погоди-ка! — я удивлённо взглянул на неё, чувствуя, что сейчас наконец-то услышу что-то важное. — Как то есть — притащил?

— Да вот так вот. Мы собирались с ним выпить по рюмочке и пожевать чего-нибудь, я видела, как он прихватил бутылку и нож, когда все уже по комнатам расходились. Знал бы он…

Линда вновь всхлипнула, а я задумчиво потёр переносицу. То, что сообщила австралийка, полностью меняло всю картину. Теперь выходило, что у убийцы, кем бы он ни был, изначально не было намерения прикончить Оливье — если только он, конечно, не видел, как тот взял с собой нож. Но в возможность подобного совпадения мне верилось слабо — в противном случае получалось, что преступник следил за музыкантом весь вечер и оказался настолько циничен, что направился к Оливье, уже точно зная, что найдёт в его комнате вполне подходящее орудие убийства. А уж в это верить мне совсем не хотелось. И точно так же мне не хотелось верить в то, что Линда врёт.

А если она не врёт, то убийство, скорее всего, было спонтанным. Некто из нашей компании пришёл к Оливье, сперва они говорили, потом повздорили, и этот некто схватился за подвернувшийся нож. Но тогда… тогда это действительно мог быть Кристиан, чёрт возьми!

Впрочем, разрозненные факты всё равно не хотели складываться в единую картину. Если убийство было непреднамеренным и совершил его всё-таки не Кри-Кри, а кто-то другой, то каким образом перстень Оливье оказался у Кристиана в кармане? Или преступник так быстро пришёл в себя, что решил замести все следы и свалить вину на бывшего наркомана? А если убийца — Кристиан, то как он смог справиться с довольно-таки трезвым Оливье и столь ловко прикончить его с одного удара, будучи пьян до невменяемости? И, наконец, если всё было рассчитано заранее, откуда преступник знал, что Оливье возьмёт с собой нож? Не значит ли это, что убийца либо слышал разговор нашего покойного друга с Линдой, либо видел, как Оливье с ножом в руках направлялся в свою комнату? И не значит ли это, что Линда чего-то недоговаривает?

Вопросы без ответов теснились в моём мозгу; версий было слишком много, и все они казались мне одинаково нелепыми, точно так же, как нелепым было и само происходящее. Я чувствовал, что одному мне не разобраться, не хватало каких-то деталей, которых я не знал, но которые, вполне вероятно, были известны кому-то другому. Только вот кому?..

— А о чём вы говорили с Оливье? — деловито поинтересовалась Джоанна, окончательно вжившаяся в роль сыщика. — Может, он сказал тебе, что у него возникли какие-то проблемы, или хотя бы намекнул?