Понукаров отупело уставился на своего нового знакомого.

— Доктор, вы что, издеваетесь? Какого паренька? Да вы с ума сошли! Если бы вы сказали мне про старика Хоттабыча с его необычными способностями мага и колдуна, я бы еще подумал. Черт с ним со всем! Напоследок можно и почудить! Публику позабавить. Но вы говорите про какого-то непонятного паренька. Кто он такой? Новый Пеле, Гарринча, Круифф, Марадона или Роналдо, в конце концов? Доктор, я к вам со всем уважением, поверьте. Выслушал вас внимательно, но то, что вы мне предлагаете, чувствую — просто большая авантюра. Вы протежируете неизвестно кого в такой ответственной игре! И какие же здесь могут быть гарантии? А, скажите? — Он вскочил с места и стал ходить по комнате, размахивая руками. Лицо Понукарова раскраснелось. — Что, этот ваш протеже в одиночку сделает всю погоду? Так, может быть, его одного и выпустить на поле?.. Доктор, извините, искренне принимаю ваше сочувствие и желание мне помочь, но даже если бы я и пошел вам навстречу и согласился бы на этот безумный поступок, то результат бы все равно был предсказуем. Ведь вы же, надеюсь, знаете, что есть определенный порядок, игрок должен быть заявлен заранее. В противном случае команде зачтется техническое поражение. Да и как президенту клуба это все объяснить?! Нет, я этого сделать не могу! Да поймите же!.. В конце концов… это просто невозможно!

Пока Понукаров исторгал из себя этот крайне эмоциональный монолог, Гонзаго преспокойненько и терпеливо рассматривал узоры обоев напротив себя, потом достал из увесистой крупной барсетки две новеньких нераспечатанных пачки американских долларов и выложил их на стол.

Понукаров тут же замолчал и уставился на деньги, а доктор, как ни в чем не бывало, продолжил говорить:

— Вот здесь, уважаемый Альберт Альбертович, двести купюр по тысяче долларов каждая. И ни какие-нибудь поддельные, напечатанные у вас на мятежном юге страны, фальшивость которых и мой Роберто определит. А самые настоящие американские доллары, полновесность которых гарантирует золотой запас этой небедной страны. Надеюсь, этой гарантии вам достаточно? Или вы предпочитаете новую европейскую валюту евро? — И с этими словами он достал чековую книжку и авторучку. — Я сейчас же вам выпишу чек в евро на эту же самую сумму. Только скажите, какой банк вас устроит? Если вам и этого недостаточно, то царские золотой чеканки червонцы, надеюсь, будут самое то. — И он вынул из сумки и вывалил на стол целую кучу сверкающих желтых монет.

Понукаров при виде золота просто остолбенел и, глядя на магически переливающиеся монеты, что-то невнятно бормотал:

— Я не знаю… доктор… конечно, это впечатляет… но вы… но я… понимаете… просто ума не приложу…

— Альберт Альбертович, дорогой, не надо ничего и прикладывать. Это излишне. Надо только выслушать внимательно и запомнить. А вы со своим взрывным характером не даете мне закончить разговор и до конца изложить суть дела. Вы ведете себя так, как будто у вас есть выбор. Хотя выбор, конечно же, есть всегда. Но думаю, что ваши близкие будут от него не в восторге.

Лицо Понукарова покрылось красными пятнами, а невысокий лоб прорезали глубокие морщины. Он сразу как-то обмяк и занял свое прежнее место.

— Хорошо, я больше не буду вас перебивать. Говорите… Но, знаете, это так необычно. Такое странное предложение, очень смахивающее на обычную авантюру…

— Согласен, Альберт Альбертович, но только если не знать всей подоплеки дела, которая находится пока что в тени или, как говорится, всего расклада карт. Вы же любите поиграть в покер, если не ошибаюсь? Вот и наберитесь терпения…

Вы говорили о гарантиях. Пожалуйста. Вот вам и гарантия в виде денежного залога в той валюте, какую только пожелает ваша душа. Если я не сдержу своего слова, то вам незачем волноваться, залог останется у вас. При самом нежеланном исходе эта сумма, надеюсь, способна скрасить вашу будущую жизнь, а помещенная в банк под двенадцать процентов годовых, конечно же, в вашей валюте, в рублях, обеспечит дальнейшее приличное существование для всей вашей семьи. Уверен, что считать вы умеете и со мной согласитесь?

Он в упор взглянул на Понукарова. Лицо того пылало румянцем, и он лишь, утвердительно мотнув головой, что-то невнятно промычал.

— Так вот, — продолжил Гонзаго, — теперь вам нечего бояться за свой завтрашний день. И постарайтесь, наконец, отбросить всякий страх, который парализует вашу волю и мешает принятию правильного решения. Безотчетный страх — самое постыдное чувство для мужчин… после безмерной гордыни. Вместо него я вам предлагаю трезвый расчет. Это разные вещи, согласитесь. Взамен же я прошу немного: чтобы вы выпустили сегодня на поле молодого человека, о котором я уже упоминал. Понимаю, что у вас много вопросов ко мне. Вам, как тренеру, нужна информация. Возьмите ручку и лист бумаги, запишите и запомните все, что я вам сейчас расскажу. Это главные условия нашего негласного договора, отступать от которых нельзя. Категорически нельзя! Вы поняли меня? Ни в коем случае! О заявочном списке не беспокойтесь, фамилия моего подопечного туда уже внесена. Скажите, а какие премиальные, сколько вы платите игроку за мяч, забитый им в ответственной игре? Я же вам говорил, что делаю это не бескорыстно. Услуга моя платная, как и любая работа, и в полной мере должна распространяться и на моего, как вы говорите, протеже…

Закончив обсуждение других вопросов и оставив столь щедрый залог, минут через двадцать странный посетитель вместе со своей «бесценной» собакой покинул ошеломленного тренера и скрылся за дверью кабинета. До начала матча оставалось чуть больше шести часов.

По мере того как стрелки часов приближались к восемнадцати тридцати, напряжение в районе стадиона все время нарастало. Во избежание разных инцидентов сюда были стянуты мощные силы милиции и ОМОНа, которые, в полной для таких случаев экипировке, заранее заняли отведенные им позиции и места и пристально наблюдали за стекавшимися к стадиону болельщиками. Понаехали и буйные фанаты чемпионов страны. С флагами и шарфами любимой команды, под неотступным присмотром служителей порядка они, то и дело выкидывая руки вверх, выкрикивали разные лозунги и речевки наподобие: «Спартак — чемпион! Спартак — чемпион!» и дружно хлопали в ладоши. Как будто кто-то в этом сильно сомневался.

Билеты на матч были распроданы заранее, но у касс продолжала жить длинная змея очереди в надежде на неожиданную бронь. Места на стадионе еще более чем за час до начала игры стали заполняться фанатами, и минут за пятнадцать до встречи стадион был практически полон и гудел, как громадный разноцветный улей. Болельщики, уже порядком заждавшиеся громких побед любимой команды, только и делали, что обсуждали состав игроков, выставленных на матч, и прогнозировали возможный результат игры. То и дело доносились громкие голоса труб и рожков и дробные звуки барабанов. В воздухе висело ожидание сенсации. Скорее желаемое, чем основанное на результатах предыдущих встреч.