Но было видно, что ребята переживают провал. В таких напряженных матчах иногда единственная ошибка сводит на нет усилия всей команды и плохо психологически действует на игроков. Потом могут начаться разные упреки и выяснения отношений, а это еще хуже, командный дух затрещит по швам, и единого коллектива как не бывало. Такая же ситуация, как в войсках, которые в битве сильны единым, боевым духом. Это самый надежный цемент для людей.

В заключение Понукаров сказал капитану команды о возможном появлении в концовке игры в составе команды нового игрока. У капитана естественным образом удивленно округлились глаза:

— Альбертович, что-то я ничего не понимаю. Это что, наше новое тайное оружие? Ты что, уже нам не доверяешь? Да как же мы с ним будем играть? Мы же его ни разу не видели. Ни разу пас друг другу не передали. Все с чистого листа. Ты же нас этому не учил. Это же против всех правил, против всех принципов. Ну я не знаю…

— Послушай, Сергей, — начал гладить затылок Понукаров, — я всего тебе сказать не могу, ты же знаешь, я тоже человек подневольный. Поэтому не задавай мне эти каверзные вопросы, не порти свои и мои нервы, а сделай, как я тебе говорю. Это произойдет лишь в том случае, если мы крупно будем проигрывать. Лишь только в этом. Понял? Но я думаю, что этого не случится. У тебя тоже, наверное, точно такое же мнение? Я обращаюсь к тебе, как к человеку, который всегда меня понимал. Так ведь? — Понукаров в упор посверлил голубыми глазами капитана команды. — Поэтому и сейчас рассчитываю на понимание и поддержку. Но, если все же случится такая оказия, то… надо постараться сыграть на него. Подскажи ребятам, когда он выйдет на поле, чтобы дали возможность ему себя проявить. И прошу тебя, по-человечески прошу, — он дружески похлопал капитана рукой по спине, — больше не спрашивай меня ни о чем. Ладно? И пока никому ни слова. Все думы только об игре.

А чтобы… этого не случилось, — после небольшой паузы проговорил он задумчиво, — возьми игру на себя. Ты же отличный полузащитник. Заведи ребят, выдай острые прострельные пасы нападающим, как ты это умеешь делать, и, я думаю, что все получится. Ну, ты понял меня, Сергей? — И Понукаров снова дружески похлопал капитана команды по спине.

— Ладно, Альберт Альбертович, все сделаю, как говоришь, — пробежавшись рукой по русым волосам, медленно проговорил капитан. — Но, честно говоря, Альбертович, в этот раз я ни-че-го не понимаю…

Конечно же, Понукаров, безусловно, схитрил, сказав, что новенький выйдет лишь в случае, если команда будет крупно проигрывать. Условия договоренности требовали появления на поле новичка при любом раскладе игры. Наверное, это можно было отнести к тренерской психологической уловке или что-то в этом же роде.

Второй тайм начался атаками команды Понукарова. Казалось, что пропущенный мяч в самом конце первого тайма лишь обидное недоразумение, которое естественным образом будет исправлено в самое ближайшее время. Стадион, пережив неприятность, снова ожил надеждой на счастливое окончание игры и, как громовержец Зевс, реагировал на острые моменты своих любимцев.

В это самое время в кармане у Понукарова знакомой мелодией дал знать о себе мобильный телефон. Альберт Альбертович сразу же узнал приятный голос доктора Гонзаго, который все так же деликатно сообщил, что его подопечный уже на месте в полной готовности, и, пожелав удачи в концовке игры, ненавязчиво напомнил насчет точного времени выхода на поле его протеже. Понукаров, нахмурившись, что-то односложно отвечал. В конце же разговора заверил, что беспокоиться не о чем, что он все отлично помнит и, как деловой и обязательный человек, свои обещания привык исполнять.

В то самое время, когда Понукаров под рев трибун и очередную атаку своих подопечных на ворота чемпионов заканчивал этот не очень приятный для него разговор, на беговой дорожке перед самой тренерской скамейкой неизвестно откуда появились две здоровенные серые вороны.

«Здравствуйте, гости дорогие. Только вот вас здесь и не хватало!» — раздраженно подумал Понукаров.

И что самое интересное — ни азартный свист и выкрики с трибун, ни многоголосый шум стадиона птиц, казалось, совершенно не беспокоил. Они важно и деловито проковыляли несколько шагов по розовой дорожке и, остановившись как раз напротив Понукарова и покрутив по сторонам остроносыми головами, как будто рассматривая его, вдруг громко три раза прокричали: «Карр! Карр! Каррр!» Словно что-то хотели передать.

Со скамейки тут же вскочил его помощник, второй тренер команды Володя Каменков.

— А ну кыш! А ну пошли вон, заразы! Накаркаете тут еще! — и энергично замахал на птиц рукой.

Те же, не сильно испугавшись, все же отпрыгнули в сторону, уставились на своего обидчика, крутя головами, и, снова три раза громко прокаркав, мгновенно исчезли.

— Ну и вредные твари, — шутливо засмеялся Каменков, — ничего-то они совсем не боятся!

— Семеныч, да они к тебе потренироваться прилетали, а ты этого не понял и их прогнал. — В тон ему засмеялись запасные игроки. — Нехорошо!

Казалось бы, совсем рядовое событие — птицы на стадионе, но на Понукарова они произвели очень нехорошее впечатление. Как будто кто-то через них посылал ему неприятное известие. Хотя тут же внутренний голос и попытался возразить, что, мол, нельзя же серьезному взрослому человеку верить во всякие там глупые приметы, но, откровенно говоря, этот голос был не очень убедительным.

Из всей последней ироничной фразы игроков Альберту Альбертовичу почему-то запало в память лишь последнее слово «нехорошо», которое гулким колоколом тут же отозвалось у него в мозгу на разные лады: «Нехорошо, Бим! Нехорошо, Бам! Нехорошо, Бом! Бом! Бо-о-ом!» Отчего он даже вздрогнул и зябко поежился: «Ну надо же, какая ерунда все в башку лезет! Нервы ни к черту не годятся!»