Шрифт:
Берци снова начал плести чепуху, предлагая разжечь костер, а на ночь разбить палатку. Вот было бы здорово! Иностранные туристы приняли бы это за очередную достопримечательность Будапешта.
— Время подходит к обеду, малыш наверняка проголодался.
— С чего бы это? Ведь он слопал целую пачку печенья!
— Это для него пустяк, он голоден, надо его покормить, — сказал Карчи и покраснел.
Впрочем, может быть, он просто обгорел на солнце?
В этот момент со стороны проспекта Дёрдя Дожи показалась мчащаяся машина со светящимися шашечками на крыше. Это означало, что машина занята, однако пассажира в такси не было.
У Выставочного зала водитель свернул направо, чтобы обогнуть колоннаду, потом, завидев ребят, подрулил к ним и, въехав одним колесом на тротуар, резко затормозил.
Дверца распахнулась, и водитель выскочил из машины с поспешностью и ловкостью, удивительной для его стокилограммового веса.
— Вы здесь? Ну как, все в порядке? Живы-здоровы? Ну и прекрасно! Все будет хорошо, если за дело взялся дядя Дёме. Хо-хо-хо! — хохотал он громким густым басом, и можно было подумать, что даже семь бронзовых вождей сейчас вскинут головы, вслушиваясь в его слова. — Мои коллеги уже ведут розыск матери ребенка. Она — туристка, не знает по-венгерски. Опознавательный знак — оранжевый рюкзак! Круг поисков сужается. Мы ее отыщем, не беспокойтесь! Итак, прочь уныние! Я привезу и хозяина собаки. А сейчас махну в милицию. Тут дело посложнее. Начнутся расспросы: «Найденный ребенок?» — «Нет, — скажу, — уведенный ребенок». — «Кто-нибудь его разыскивает?» — «Никто не разыскивает». — «Ну, а это уже подозрительно. Так чего же вы хотите? — спросят меня. — Ну, да не беда! Мы поднимем на ноги весь город».
На пухлом лице шофера расплылась добрая улыбка, глаза радостно поблескивали. Таксист простер кверху свою огромную ладонь, словно приветствуя с трибуны демонстрантов.
Берци только и успел нерешительно пробормотать:
— Дядя, а я…
Но Дёме уже влез в машину, дал газ и умчался. А они впятером, включая собаку, молча смотрели ему вслед. Тишину нарушила Терчи:
— Я пропала! Он поехал в милицию.
Глава шестнадцатая, в которой сорванцам кое-что приходит в голову, и они отправляются в путь, как некие переселенцы. Скандал в подземке
Терчи заплакала. Теперь уже не обошлось без всхлипываний, хныканья и даже громкого рева. Мальчики с изумлением смотрели на Терчи, но только у Крохи хватило ума попытаться ее утешить. Он потянулся к Терчи, тотчас склонившуюся к нему, схватил девочку за волосы и, притянув к себе, шлепнул влажными губешками прямо в щеку.
— Ах ты мой маленький! Что же теперь будет со мной? Меня заберут в милицию! Вот и Карчи сказал, что я тебя украла. А как я докажу, что хотела только хорошего? Лучше бы убежать! И еще мне попадет за украденную собаку! Меня посадят в тюрьму, сообщат в школу… У-у-у, еще и маме расскажут!
Мальчики знали суровый нрав Терчиной мамы — такой вариант и в самом деле выглядел достаточно неприглядным. На сосредоточенном лице Берци было написано, что ему так и не терпится что-то сказать, отчаянная жестикуляция Карчи также свидетельствовала о его попытках найти выход из создавшегося положения, — словом, ребят охватила паника.
И все только потому, что добряк таксист упомянул милицию.
Давайте снова на мгновение остановимся. Странно, что при одном упоминании милиции многие начинают нервничать. Разумеется, мошенникам и подобным им типам есть из-за чего волноваться, но ребята-то почему скисли? В самом деле, кто из водителей смущенно мычит что-то нечленораздельное, когда его останавливает милиционер? Кто устало вытирает пот со лба, если, скажем, таможенники просят открыть чемоданы? Как правило, ни в чем не повинные люди. Но почему? Почему нужно опасаться милиции?!
«Ерунда! — мог бы пробурчать Карчи. — Нечего нам бояться! Милиция для того и существует, чтобы такие примерные и честные граждане нашей страны, как мы, ничего не боялись. Неужели ты не понимаешь? Милиционеры — стражи порядка, они сразу же чувствуют, что направлено против этого порядка. А порядочные люди тотчас начинают винить во всем себя самих: ой, я перешел на красный свет! Ой, я опоздал в школу! Ой, я, кажется, превысил скорость! Ой, а вдруг я перевез через границу что-то недозволенное!»
«Ладно, ладно, — могла бы сказать Терчи, хлюпая носом, — я же на самом деле украла ребенка».
«Которого никто не ищет».
«Тем хуже».
Все это ребята, конечно, могли сказать, но не сказали. Они возбужденно обсуждали над самой головой малыша, как выйти из этого положения.
— Тебе нужно бежать! — предложил Карчи. Берци не отставал от приятеля:
— А мы последим за ребенком, пока не приедет милиция. Терчи махнула рукой:
— Ах, теперь уже все равно. Вы же не сможете за ним ухаживать.
— Спорим, что сможем?
— Ведь его надо и кормить.
— Покормим!
— Его надо содержать в чистоте.
— Будет сделано!
— Он будет плакать.
— Мы поиграем с ним! Берци запросто дурачком прикидывается.
— Сейчас заработаешь!
— Это ты от меня схлопочешь!
— Ты — и сорванец… Обхохочусь!
— А ты?! Злой дух больниц!
— Хватит, хватит, мальчики! Дядя Дёме знает, что я виновата. И все скоро узнают про мою вину.
— Если ребенка не ищут его собственные родители, то они-то в первую очередь и виноваты.