— Вы все, все — золотые букашечки! А сейчас марш назад, за стол и продолжайте обедать!

Терчи почувствовала, как из открытой двери на нее пахнуло знакомым теплым запахом детского сада. На низеньких вешалках в прихожей висели сумки и домашнее платье детей. Над каждой вешалкой — рисунок. Домик — над вешалкой Евы, яблоко — Ютки, цветок — Пити, над другими вешалками — мяч, кубик, вишня.

В глубине просторной комнаты (настоящий зал!) за столами сидела веселая, шумная компания малышей. Позвякивали ложки, постукивали тарелки, на детских рожицах было размазано овощное пюре, дежурные приносили и уносили корзинки с хлебом и кувшины с водой; порою вдруг возникал громкий смех — в детсаде шло настоящее пиршество.

Терчи так залюбовалась малышами, что даже не заметила, как остановилась в дверях столовой. Какие они милые, симпатичные! А вглядишься пристальнее и заметишь, что каждый из них — на особинку и уже сейчас в детском личике проглядывает индивидуальность, которой будет отмечен человек и в пору его взрослости. Один — разговорчив, другой — молчалив, третий — упрям, четвертый — уступчив; один — веселый, другой — беспричинно грустный. Кто-то так и норовил зачерпнуть из тарелки соседа, а кто-то щедро предлагал свою порцию желающим.

— Шкварки! Шкварки! — закричал большеухий мальчик и чуть не свалился со стула от смеха, так нравилось ему это слово, таким веселым оно ему казалось.

Как заразительно веселье! Через несколько мгновений загудел весь зал:

— Шкварки! Шкварки!

Терчи засмеялась, вспомнив свои собственные «смешные» слова: ничего не значащие «эпче» и «ногаче», означающие, кажется, что-то вроде «нога чешется». Эх, как давно все это было! Терчи так глубоко вздохнула, словно уже стала пенсионеркой.

— Девочка, ты можешь покормить малыша? — вдруг услышала она. Седая симпатичная женщина, заведующая детским садом, коснулась плеча Терчи.

— Нас мало. Конечно, это могла бы сделать Эмми, но, кажется, ты знакома с мальчиком.

— Конечно, с удовольствием! — обрадовалась Терчи.

— Спасибо. А мы с Дёме и Панчане обсудим, что делать дальше. Все столы были заняты, и бедный Кроха снова угодил в коляску.

Впрочем, он хорошо там себя чувствовал, весело хлопал ладошками и лепетал. Эх, кто бы только мог понять его!

Коляску вкатили в столовую. Кроха с интересом оглядывался по сторонам. Ему очень нравилось многолюдье, он что-то лепетал, стараясь привлечь к себе внимание. Вскоре ему принесли порцию фаршированной тыквы и повязали салфетку на грудь.

Терчи еще не доводилось кормить детей, и все же она решительно принялась за дело, благо утренняя возня с Крохой кое-чему ее все же научила. К тому же девочка внимательно посматривала, как с этим трудным делом справляются воспитательницы. Тут главное — проявлять терпение и брать на ложку немного еды, так, чтобы ребенок не подавился.

Терчи склонилась над Крохой и, ласково разговаривая с ним, быстро управилась с кормлением. Кроха был, по-видимому, голоден. Он похлопывал себя по коленкам, с готовностью открывал рот и даже съел несколько ложек добавки.

Тут какая-то девочка с косичкой важно подошла к Терчи и спросила Кроху:

— Где твоя умная голова? Малыш, конечно, не понял вопроса.

— Вот твоя умная голова! — рассмеялась девочка и показала на свою голову.

Кроха тоже засмеялся и начал шлепать ладошками по голове, шапочка тут же слетела на пол.

Ну конечно: один глупец делает сто умников глупцами — гласит венгерская пословица. У девочки и Крохи тотчас нашлись последователи.

— Где моя умная голова? Где моя умная голова? — хором загудела малышня, и, как по команде, все начали шлепать себя по голове.

Некоторые отвесили себе такие оплеухи, что свалились со стульев. Вскоре уже вся детвора, крича и смеясь, каталась по полу.

— Я сейчас вытащу его из коляски. Пусть поползает с ребятишками, — сказала девушка с пухлыми губами, убирая посуду со столов.

Ложка вдруг замерла в руке у Терчи, она увидела, что дядя Дёме, с несколько озадаченным выражением лица, выходит из канцелярии.

— Конечно, я понимаю, это дело милиции, — говорил он. — На ночь, конечно, в ясли. Но мои друзья… У таксистов свое понимание чести! Все мои товарищи ищут мать малыша. Если мы до вечера не найдем, придется обратиться в милицию.

— Повторяю, на ночь мы не можем оставить ребенка. Наш детский сад — дневной.

— Понятно, понятно. Я хотел бы привезти сюда двух мальчиков. Может быть, вы их покормите? Разумеется, я заплачу.