Шрифт:
— Мы пока погуляем.
Рядом с церковью Матяша есть небольшая зеленая площадка с лотками. Там пока и побудьте.
— Дядя Дёме!
— Я найду вас, не бойтесь! И приеду с товарищами. Мы вместе бросимся на розыск по методу дяди Дёме.
И он умчался. Таксисту, впрочем, не удалось вселить бодрость в ребят; оставшись одни, они все же заволновались. Сердце их отягощала забота, а руки — Кроха, который, пролепетав что-то, вдруг двинулся вперед. За одну ручку малыша держала Терчи, за другую Берци. Коляску позади них вез Карчи. Что уж скрывать: совсем не такими представляли они себе поиски на Крепостной горе.
Малыш привлекал всеобщее внимание: в шапочке с козырьком он выглядел очаровательно. На все обращенные к нему улыбки смело отвечал улыбкой, порой указывал пальчиком то на одного прохожего, то на другого и не переставал повторять:
— Ма-ма!
Мальчик, несомненно, помогал сорванцам в розыске, он словно догадывался, что гложет им душу.
— Жаль, что Следа нет с нами, заметил Карчи. Ребята молчали, им полюбилась веселая собака.
— Ма-ма!
— Нет, нет! Эта тетя не твоя мама, наш маленький. Но если бы ты сел в коляску, мы, возможно, скорее бы нашли ее.
Кроха не желал садиться в коляску. Что он, чудак, что ли, когда так приятно шагать, как и все вокруг. Держась обеими ручками за Терчи и Карчи, карапуз неутомимо шагал вперед и вперед.
Пройдя по улице Тарнок, друзья вышли к площади Троицы, посредине которой высится колонна, установленная в 1713 году в память о погибших от эпидемии чумы.
Рядом расположен готический собор, построенный в XIII веке. Несколько столетий он был центральным храмом Будапешта. В годы 150-летнего османского владычества его перестроили под мечеть, и только в конце XIX века он обрел свои нынешние формы. Это собор короля Матяша. Здесь короновались многие венгерские самодержцы. Король Матяш Корвин венчался здесь. Знаменита роза собора — большое красивое окно над вратами.
Со времен короля Матяша собор славится и музыкальными концертами. В прошлом веке здесь впервые прозвучала Коронационная месса Ференца Листа [28] , а в наше время — музыка Золтана Кодаи [29] .
Здесь же, неподалеку, стоит благородный памятник святому Иштвану, первому венгерскому королю.
За ним — чудесное сооружение из белого известняка, смотрящее прямо на Дунай. Его круглые башни, извилистые галереи, переходы и лестницы воскрешают в памяти славное прошлое венгерского народа — напоминают о тех давних временах, когда князь Арпад и шесть его соратников привели свой народ на равнину в междуречье Дуная и Тисы.
28
Ференц Лист (1811–1886) — знаменитый венгерский композитор, пианист и дирижер, создатель нового направления фортепианной музыки, автор известных концертов для фортепиано с оркестром, девятнадцати венгерских рапсодий, нескольких симфонических поэм и других произведений. Ф. Лист неоднократно бывал в России, где с неизменным успехом выступал с концертами.
29
Золтан Кодаи (1882–1967) — выдающийся венгерский композитор, один из основоположников национальной композиторской школы и системы музыкального образования. 3. Кодаи был академиком, трижды лауреатом высшей государственной награды народной Венгрии — премии Кошута. Он автор оперы «Хари Янош», симфонических, вокально-хоровых произведений, культовой музыки, собиратель и интерпретатор народного музыкального фольклора.
Это и есть Рыбацкий бастион. К рыбакам, разумеется, он не имеет ныне никакого отношения. Когда-то у подножия бастиона находился Водяной город, в те стародавние времена оттуда поставлялась питьевая вода для Буды. Впрочем, в былые времена на Дунае был очень развит рыбацкий промысел. Случалось, в сети рыбаков попадали и осетры. Сейчас рыба в Дунае обитает, но осетры давно исчезли.
Чудесные каменные кружева собора короля Матяша фотографировал, стоя в дверях знаменитой кондитерской «Русвурм», некий молодой мужчина с неплотно набитым рюкзаком за спиной.
А сорванцы тем временем терпеливо прогуливали Кроху. Приподняв его за ручки, они преодолели несколько ступеней, которые вели от лавчонок с сувенирами на площадь, где расположились кафе. И тут ребята поняли, что очень хотят пить.
Терчи, как подобает заботливой матери, попросила для ребенка чистой питьевой воды, а мальчики выпили по бутылке апельсинового напитка. Они были готовы осушить море этого напитка и в придачу еще пепси-колы.
Остатками питьевой воды Терчи умыла малыша, которому это доставило явное удовольствие.
Друзья расположились на траве под развесистым деревом. Терчи взяла ребенка на руки, он снова засунул пальчик в рот и тут же уснул.
Сорванцы вопросительно посмотрели друг на друга. Вокруг них кипел людской водоворот, типичный для Крепостной горы. Сотни и сотни туристов. Сменяя один другого, сновали огромные автобусы. Их было гораздо больше, чем на площади Героев. А может, это только казалось, потому что здесь не так просторно. На цветной майолике крыши собора короля Матяша весело играли солнечные зайчики. Через врата Марии толпой валил народ. А справа, всего лишь в нескольких шагах, находился Рыбацкий бастион, куда они так стремились.
И, сидя на траве — малыш по-прежнему спал на руках у Терчи, — ребята не отрываясь смотрели на Рыбацкий бастион.
Карчи первым нарушил молчание:
— Берци, хоть это и ерунда, но открывай заседание. Я хотел бы сказать кое-что.
— Говори! Мы же и так сидим.
— Мы сами должны как-нибудь с этим управиться.
Берци хотел, как всегда, съязвить, но на сей раз промолчал. Да, они наконец примчались сюда, но какой огромной кажется теперь Крепостная гора! Еще полчаса назад они были уверены, что стоит только добраться до Рыбацкого бастиона, и в толпе тотчас мелькнет оранжевый рюкзак, а стало быть, найти симпатичную молодую женщину и передать ей Кроху — сущий пустяк.