— Я не сказал, что задираешься. Я сказал, размахался. А я предупредил тебя: драться не будем.

Горбушка нахмурился, лицо его приняло зловещее выражение. Выставив вперед подбородок и сжав кулаки, он всем своим видом говорил: беда тому, кто подвернется сейчас ему под руку.

— Мы нашли их? — с вызовом спросил он.

— Нашли!

— Значит, следует их вздуть! И хорошенько!

— Не валяй дурака. Они же ничего такого не сделали.

— Ну и что! Все равно вздуем!

— Мне надоела твоя болтовня! Заткнись, Горбушка, пока я говорю с тобою по-хорошему!

— Можешь еще получить, пожалуйста!

— А это тебе! Как ты смеешь так разговаривать с рабочим человеком?!

Что можно сказать на это?! Гм-м. Йошка повел себя отнюдь не так, как приличествовало рабочему человеку. Он схватил приятеля за ворот рубашки, а тот ухватился за его пояс. Сначала они наскакивали друг на друга, а потом схватились в драке — прямо на улице, на виду у прохожих, к собственному стыду.

Собака растерялась при виде драки. Кроткий по натуре, След держался поближе к Карчи и из-за его спины глухо тявкал на драчунов.

Через несколько мгновений вокруг собрались прохожие.

— Ну, хватит, хватит! И не стыдно вам?

— Два таких здоровенных парня, а как себя ведут! Ну и ну!

— Сейчас позову милицию!

— А ну вмажь ему как следует!

— Это что же, кого вы подзадориваете?

— А мне все едино! Это как на футболе…

— Я давно их приметила! Сначала они приставали к мальчикам, а теперь сами подрались.

— Да что вы, тетушка! Не стоит волноваться. Должны же пополняться исправительные колонии.

— Перестаньте болтать! Вы, наверное, готовы всю молодежь в тюрьмы упрятать.

— И как только допускают, что при таком тяжелом международном положении…

— Это же смешно! Смешно! Вечно вы киваете на международное положение. И вечно оно тяжелое.

— А какое же оно? Я спрашиваю, какое? Может быть, легкое?

Сорванцы пытались сохранять спокойствие. Однако драчуны все более приближались к ним. Собака не успокаивалась, ее глухой испуганный лай разносился далеко вокруг. А схватившиеся в потасовке парни толкнули Карчи, потом рухнули на Берци и порвали ему рубашку.

— Ну, погодите же! — рассердился Берци и неожиданно извлек из кармана тюбик с клеем.

Одно движение — и в растрепанных волосах дерущихся засверкали полоски клея. Этого, впрочем, ни Йошка, ни Горбушка не заметили. Зато они сразу заметили, что вдруг оказались приподнятыми над землей. Чья-то сильная рука трясла их, как мокрых котят.

— Ах вы сопляки! У малышни куда больше ума, чем у вас. Прочь с моих глаз!

Это был Дёме. Добрейший, могучий Дёме, который всем сердцем презирал всякое насилие, любую драку.

— Эх, не бойся я своей силушки, задал бы вам трепку! — Отшвырнув парней в разные стороны, он проворчал: — Драться на улице! Какой стыд!

Парни подхватили собаку и, не сказав ни слова, поспешили прочь.

О чем они говорили между собой, не было слышно. Впрочем, они продолжали переругиваться, хотя и стыдясь этого. Йошка обернулся, бросив грозный взгляд на сорванцов, потом неожиданно вцепился Горбушке в волосы, и рука его так к ним и прилипла.

— Спасибо, дядя Дёме, вы нас выручили.

— Пошли, ребята. Вам надо перекусить, а потом поедем искать дальше.

— Дядя Дёме, дядя Дёме! — прозвучал вдруг голос Терчи. — Я здесь! Поехали скорее к Рыбацкому бастиону!

Да, невдалеке показалась Терчи с детской коляской. Девочка так запыхалась от бега, что с трудом могла говорить.

Тетя Панчане хотела украсть ребенка. Она не желает, чтобы мы нашли его мать.

— Но вы же голодные.

— Мы не голодные! Совсем не голодные! — дружно воскликнули сорванцы, хотя от голода у них перед глазами уже плясали круги.

Быстро распахнув дверцу такси, ребята мгновенно забрались в машину. Дёме помог уложить на сиденье, между Терчи и Карчи, спящего Кроху. Берци сел впереди: вдруг в толпе прохожих удастся заметить знаменитый оранжевый рюкзак.

А передатчик в машине все трещал:

— Дёме, Дёме! Оранжевые рюкзаки поступили в магазин спорттоваров в Кёбанье. Сколько штук купить?

— Дёме, дружище, ну что там с малышом?

— Дёмике, шпарь к Рыбацкому бастиону! Это же магнит для всех будапештских туристов.