Правда, все забудется. Чем меньше думать об этом, тем легче пройдет процесс забвения.

Хорошо. Спасибо.

Мне показалось, что Океан расстроилась. Она спросила, буду ли я рада забыть и Ее, раз Она стала причиной стольких болезненных воспоминаний. В Ее голосе явно звучала грусть.

Честно? Нет. Да, на Твоей службе я занималась ужасными делами. Но только подумай, сколько я всего повидала. Без Тебя не было бы закатов в Италии и прогулок по джунглям. Я бы не познакомилась с сестрами и ребятами из школ для глухих. Даже потеря Акинли… По крайней мере, теперь я знаю, что есть люди, подобные ему. Я пережила сотню приключений, на которые не осмелилась бы или не осилила бы без Тебя. И я благодарна за это. Мэрилин всегда говорила, что мы получаем множество возможностей в подарок, вдобавок ко второй жизни. И она была права. Я благодарна именно Тебе. Ты стала мне второй матерью. Направляла в минуты смятения и грусти. Всегда поддерживала, когда я хотела испытать свои силы. Даже сейчас у Тебя есть много причин злиться на меня за мои поступки… но Ты меня утешаешь. Надеюсь, когда я уйду, то сохраню частичку нашей дружбы. Да, Ты причинила мне боль. Я бы покривила душой, если бы стала это отрицать. Но я не буду тратить время и обижаться на Тебя. Я правда Тебя люблю. Пусть я не говорила этого вслух, но Ты должна знать. Я давно Тебя люблю – с того момента, как оказалась в Полис-Айленде. Надо было сказать раньше, но только сейчас я поняла, как важно вовремя говорить то, что думаешь.

Океан пришла в восторг. Она тоже любила меня. Больше всех остальных сирен за всю свою грустную историю. Я была Ее утешением, и по мне Она будет скучать сильнее всех. Она хотела, чтобы я знала.

Я снова расплакалась. Не так горько, как раньше, но все слилось в один поток. Последние дни были переполнены эмоциями. Я долго не могла успокоиться. Но когда это случилось, я приняла твердое решение. Нужно быть храброй и остаться с сестрами.

Можно мне оставить кулон? Мэрилин хранила свое помолвочное кольцо.

Океан разрешила при условии, что я не скажу сестрам, откуда он взялся. Лучше вообще не упоминать об Акинли. Миака с Элизабет и так доставляли хлопот своими выходками. Им не нужно знать, что я завязала отношения с мужчиной и вернулась невредимой. Вдруг им тоже захочется попробовать.

Я согласилась и пообещала ни с кем не говорить об Акинли, кроме Нее. Я надеялась, что и думать о нем не буду, но сама понимала, какая это тщетная надежда.

Океан сообщила сестрам о моем прибытии, и они встретили меня в Лондоне в предрассветный час. Чтобы не привлекать внимания роскошным платьем, особенно на фоне их повседневной одежды, мы быстро пробрались в позаимствованную квартиру.

Жизнь взаймы.

Завтра я осмотрю город так, как подобает. Сейчас я старалась не глазеть по сторонам, да мне и не хотелось.

– Мы так рады, что ты вернулась, – сказала Миака.

Ее голова едва доставала мне до плеч, так что сестра обняла меня за талию.

– Мы переживали за тебя. Веселились буквально через силу. – Чувство юмора никогда не покидало Элизабет.

– Мы немного погуляли по городу, – виновато призналась Миака. – Я не знала, когда ты вернешься. Думала, через несколько месяцев или даже лет.

Мне стало ужасно стыдно, что я заставила их волноваться. Сейчас я нуждалась в них, как никогда. Мне необходимо было знать, что я не одна.

– Простите. Мне не стоило скрывать свое прошлое, и я зря накричала на вас, когда сбежала. Прощания… У меня от них сердце разрывается… – На последнем слове голос дрогнул, снова полились слезы. – Простите… Мне надо немного передохнуть.

Сестры решили, что мое горе вызвано потерей Джиллиан. Мне было немного стыдно, потому что чувства к подруге отошли на задний план. Любовь к Акинли занимала столько места в моем сердце, что вытеснила все остальное. Но я придумала, как сохранить память о ней, и это меня утешало. Когда я встала утром – я не спала, а просто отдыхала на кровати, – Миака заметила мою цепочку.

– Очень симпатичная. Где ты ее взяла? – спросила она.

– Нашла. Я люблю осень, а кулон такой маленький. Океан сказала, я могу его оставить.

Крохотный серебряный листок связывал меня с человеком на другой половине земного шара. Я думала об Акинли все утро. Сколько времени сейчас в Порт-Клайде? Что он сейчас делает? Осталась ли Кейси? Злится ли на меня Джулия и скучает ли Акинли?

Первые часы разлуки с человеком, которого я любила больше всего на свете – не важно, сколько жизней я проживу, – прошли крайне болезненно. Меня охватывали одиночество и безнадежность, схожие с теми, что я когда-то чувствовала в джунглях Суматры. Я отказывалась вспоминать то время, потому что погрузилась тогда в худшие чувства. Меня одолевали ужас, отчаяние и одиночество.

Но сейчас две недели в Суматре казались прогулкой в солнечный день, теплой ванной или мягкой кроватью. Я бы переживала их снова и снова вместо того, что чувствовала сейчас.

Меня окутала ночь, пустая и беспросветная. Я ничего не видела и не слышала и не могла надеяться на добрый луч солнца. В моей голове не осталось ни уютного местечка, чтобы укрыться там, ни друга, который помог бы отогнать тьму. Я была совершенно одна.

И я даже не могла попытаться усмирить горе, поскольку делала перед сестрами вид, будто все в порядке. Кажется, я говорила, что могу натянуть маску, как любимое пальто? Только представьте: пальто горит, а карманы наполнены свинцом. В таком состоянии я каждый день встречала Миаку и Элизабет.

Они показывали мне достопримечательности, которые посмотрели за неделю. Я увидела Вестминстерское аббатство, Биг-Бен, знаменитый Лондонский мост. Красивые места, но я почти не обращала на них внимания. Прошло столько времени, и Лондон стал одним из многих городов, что я посетила за свою жизнь.

Столько времени.

Я привыкла отмечать лишь течение лет. Сколько лет прошло с тех пор, как я стала сиреной? И сколько осталось до конца службы? Но теперь все изменилось. Я ощущала часы и минуты. Они текли мучительно медленно. Я не знала, что время может так тянуться. Я чувствовала себя оторванной от всех.