Миака и Элизабет не удивлялись, что город не очаровал меня так, как их. Они списывали все на смерть Джиллиан. Ради них я старалась собраться с силами. Нам предстоит провести вместе почти двадцать лет, и я должна снова стать хорошим товарищем. Я не смогу прожить столько времени в одиночестве, как Эйслинг. С другой стороны, она, может, в чем-то и права.

Эйслинг не позволяла себе ни к кому привязываться. Могу поспорить, что жизнь ранила ее гораздо меньше остальных, поскольку она превратилась в камень. Никто не мог дотронуться до нее и сломать. Если при следующей встрече я наберусь смелости, то спрошу, как она этого добилась. Срок Эйслинг подходил к концу. Вряд ли она откажется поделиться секретом своего успеха.

И хотя я пыталась разговаривать с Океан, Она не выдерживала напора моих чувств. Когда я приходила к Ней выплакаться, Океан сама с трудом сдерживала горе. Ей приходилось следить за всей планетой, а я приставала с любовными печалями. Надо найти способ самостоятельно справляться с ними.

Хотя сестры не переживали из-за моей вялости, их удивляла появившаяся у меня привычка спать по ночам. Когда они наряжались, чтобы отправиться на очередную вечеринку, о которой выведали неизвестным способом, я переодевалась в пижаму и забиралась под одеяло. Во сне я по-прежнему не нуждалась, но мне снились сны. Акинли присутствовал если не во всех из них, то в большинстве.

Порой мне снились воспоминания. Ночь на пляже, мы на одеяле. Музыка звучала как наяву – я запомнила все мелодии и даже могла напеть большинство песен. Текстуры ощущались будто живые: мягкое платье Джулии, шершавый песок, упирающаяся в бедро ременная пряжка Акинли. Его запах так и не исчез из моей памяти. Я бы узнала его вслепую из сотни мужчин. А красивое лицо вставало перед мысленным взглядом с предельной четкостью. Я закрывала глаза и видела его в тот момент, когда он только отстранился после поцелуя и глядел на меня, словно не мог поверить, как ему повезло. Неужели мы поцеловались? А ведь удивляться нужно было мне.

Порой сны заводили меня в запретные места, куда мы с Акинли еще не забредали. Мозг создавал образы Акинли столь соблазнительными, что у меня едва не разрывалось сердце. Хотя в снах меня привлекало его тело – мускулистые руки, спина, плоский живот, жаркое дыхание в моих волосах, – колени подкашивались от взгляда. В глазах светились голод и настойчивость. Я представляла, что он хочет меня так сильно, как не мечтала ни одна женщина в истории человечества. Я просыпалась в поту и жадно хватала ртом воздух.

Иногда мне снились самые сокровенные мечты. Свадьба за свадьбой. Все они были похожи и в то же время разнились. Большинство происходило в церквях с высокими потолками. Не знаю, как выглядит церковь в Порт-Клайде, но обычно мы венчались именно там, дома. Скамей не хватало, и в проходах стояла толпа гостей, чтобы посмотреть, как мы клянемся в вечной верности.

Однажды мы поженились, стоя посередине моря, в присутствии Бена, Джулии и сестер. Этот сон, самый несбыточный, нравился мне больше всего. На всех свадьбах мы с Акинли были счастливы, и я вслух признавалась, что люблю его.

Если во сне я не видела его лица, то просыпалась разочарованная. Но в те дни, когда сны приходили, мне становилось легче. Я скучала неимоверно, и тоска выливалась в физическую боль. Удивительно, чт'o любовь делала с идеальным, устойчивым ко всему телом. Но я радовалась, что провела с Акинли хотя бы несколько дней. Я вспоминала о них с улыбкой. Часами напролет я погружалась в воспоминания. Порой в середине особо приятного сюжета Миака глядела на мое счастливое лицо и восклицала: «Вот ты где!» – словно только что меня увидела. Хотя бы с сестрами я могла быть собой. Но плохо, что без Акинли я больше не знала, кто я.

Большую часть времени я справлялась неплохо. Держалась сколько могла, но когда боль становилась совершенно невыносимой, шла к Океан. Я не хотела расстраивать покровительницу, но только в Ее глубинах я могла выплакаться во весь голос. Порой необходимо выпустить горе наружу. Иначе оно заполнит нас своей пустотой.

Я плакала навзрыд, по капле добавляя к Ее размерам. Океан обнимала меня, погружая все глубже. Я опускалась в пучину, куда не достигали лучи солнца, и мне казалось, что мир перестал существовать. Океан баюкала меня, пока я полностью не приходила в себя. После я всегда чувствовала себя глупо, словно рыдала без причины. Но когда меня охватывал следующий порыв отчаяния, он казался совершенно естественным. Я не могла вырваться из этого круга.

Про себя я твердила как молитву: так лучше. Акинли счастлив. Ему ничего не грозит. И тебе тоже.

Счастлив. В безопасности. Счастлив.

Мне оставалось только надеяться, что время все излечит.

Мое отношение к жизни все больше пропитывалось отчаянием.

Я должна исполнять свой долг перед людьми и разыгрывать обычную девушку. Никого нельзя подпускать так близко, как Акинли. Теперь отпадали даже школы для глухих, потому что меня всегда будет тянуть в другое место. Я не смогу приносить пользу.