— Входите, мессир, и вы, госпожа, — произнес звучный голос с акцентом. — Вы пунктуальны. Пожалуйста, следуйте за мной.

Они прошли за хозяйкой по коридору и, по мере того как становилось светлее, Катрин смогла разглядеть флорентийку: страхи ее несколько улеглись. Это была сорокалетняя женщина маленького роста, дородная, чернявая, с кожей цвета слоновой кости. На ее круглом лице сверкали черные глаза. Под белым накрахмаленным фартуком было надето ярко-красное шерстяное платье. Катрин, неизвестно почему, ожидала увидеть беззубую колдунью. Вид этой женщины успокоил ее, особенно опрятность в одежде. Комната, в которую провели посетительницу, была под стать хозяйке и не имела ничего общего с вертепом.

С тщательно вымытым полом из черных и белых плит, зелеными витражами окон, начищенной до блеска мебелью, сверкающими медными безделушками на большом зажженном камине — это был достойный образец фламандской чистоплотности. У Катрин появилась надежда и на этот раз выкарабкаться из беды.

Карлотта, — — начал было Ваи Эйк, — вот дама, о которой я вам говорил. Ей очень нужна ваша помощь.

— Я думаю, что смогу ей помочь. Лягте, пожалуйста, на этот стол, — сказала она, указывая на большой дубовый стол, стоящий у камина. — А вы, мессир, подождите в соседней комнате, — добавила она, открыв дверь, расположенную в глубине комнаты.

Осмотр был быстрым и совершенно безболезненным. У флорентийки оказались нежные руки, которые она сразу же тщательно вымыла, пока Катрин оправляла одежду.

Так делали лишь ее старый друг Абу-аль-Хайр и Сара. Это было еще одно преимущество бывшей служанки господина Арнольфини.

— Что вы скажете? — спросила она после некоторого молчания, которое Карлотта, казалось, не собиралась нарушать.

Та пожала плечами.

— Вне всякого сомнения, у вас двухмесячная беременность.

— Вы можете что-то сделать?

— Всегда можно что-то сделать, главное — знать как. Видите ли, прервать беременность — это всегда опасно, а я не люблю опасность потому, что слишком люблю жизнь. Это не делается в пять минут и неизвестно как. Необходимо, чтобы вы согласились на какое-то время остаться в этом городе. Мессир Ван Эйк сказал мне, что вы спешите…

— Не настолько! Мы условились, что я остановлюсь здесь на некоторое время. Я живу в гостинице и…

— Вам следовало бы подыскать более спокойное местечко. Лучше всего, если бы вы остались здесь, если вы ничего не имеете против.

— Я бы охотно согласилась, но ваш дом показался мне небольшим, а со мной еще двое молодых слуг. Я не могу их оставить, поскольку все знают, что я совершаю паломничество.

Флорентийка, улыбнувшись, помолодела лет на двадцать.

— Здесь места более чем достаточно, я смогу вас принять с завтрашнего дня. Я уже к этому готова. Сегодня же вернитесь в «Роис-Кузене». Завтра утром вы уедете из города, и вернетесь в город до закрытия ворот через те, что расположены на этой улице, как будто бы вы что-то забыли в Брюгге. Никто не узнает о вашем пребывании у меня, если ваши слуги не будут выходить отсюда. Хотя, может быть, вы предпочтете остановиться у мессира Ван Эйка? В чем я сомневаюсь…

— Почему вы в этом сомневаетесь? Карлотта рассмеялась.

— Я знаю даму Маргариту, и, несмотря на строгое одеяние, вы слишком красивы, чтобы она охотно приняла вас. Так вы придете завтра?

— Безусловно, если вы примете меня. Огромное спасибо, за великодушную помощь.

— Великодушную? Это сеньор художник проявляет великодушие, поскольку, хотя я и люблю помочь близкому, но имею большой недостаток: я люблю золото и стою очень дорого — добавила она с шокирующей откровенностью. — Хорошие вещи стоят дорого…

На обратном пути, сидя в лодке, Катрин погрузилась в глубокую задумчивость, тревога уступила место слабой надежде. Избавление и успокоение, а может быть, и счастье становились возможным. По возвращения в «Ронс-Куроне» она горячо поблагодарила Ван Эйка и уточнила важный вопрос: вернувшись во Францию, она перешлет ему через своего посредника Жака Кера истраченную на нее сумму. Она не хотела, чтобы у него с женой возникли сложности из-за этих расходов.

— Но у меня благодаря щедрости герцога есть тайные средства, которые я держу у своего друга Арнольфини. На некоторых ваших портретах я заработал много золота, — ~ с улыбкой добавил он. — И будет справедливо, если я немного из этого потрачу на вас. Не думайте об этом. Спокойной ночи. Мы увидимся у Карлотты, я вас как-нибудь вечером навещу.

Он церемонно поклонился, немного поговорил с мэтром Корнелисом, поприветствовал знакомых иноземных купцов и вышел из трактира.

Катрин поднялась к себе, где ее уже ждал ужин. Переполненные впечатлениями Готье и Беранже болтали без умолку, и Катрин пришлось трижды приниматься за объяснение их дальнейших действий.

В этот вечер Катрин быстро заснула и спала, как ребенок. Она открыла глаза, когда солнце стояло высоко в небе. Графиня не спешила, намереваясь выехать из города в разгар дня на глазах у всех: нет ничего удивительного в том, что, посетив святые места, она возвращается домой. И никто, конечно, не обратит внимания на отъезд этой богатой, но скромной дамы. Она приказала Готье приготовить лошадей, но юноша вскоре вернулся в сопровождении пятнадцатилетнего подростка в перепачканной краской одежде.