— Я встретил этого юношу внизу, — сказал конюх. — Его прислал с письмом Ван Эйк.

— Срочное письмо! — уточнил юноша — Мой учитель приказал мне вручить его госпоже Бернеберге.

— Вы один из его учеников? — улыбаясь, спросила Катрин, глядя на открытое лицо, светлые волосы и голубые, еще по-детски наивные глаза подростка.

— Я его единственный ученик! — гордо ответил мальчик. — Мэтр Ван Эйк, — вы, конечно, это знаете, — нашел новую манеру живописи, и тщательно хранит ее секрет. Но меня он любит.

— Как вас зовут?

— Петер Крист, госпожа. Прочтите, пожалуйста, письмо. Кажется, оно срочное.

— Сейчас, Готье, дайте этому юноше немного вина. — Не переставая улыбаться, Катрин развернула записку, полагая, что речь шла о последней рекомендации перед ее мнимым отъездом. Но вдруг улыбка исчезла с ее лица, и ей пришлось сесть, чтобы дочитать расплывающиеся перед глазами строки:

«Флорентийка ночью умерла. Мэтр Арнольфини нашел ее повешенной на складе тканей, граничащем с ее домом. По поводу этой смерти по городу поползли слухи, возможно, они не дошли до вас, и я решил срочно поставить вас в известность. Мне очень жаль, друг мой, но будет лучше, если вы уедете.

Поезжайте в Лилль к госпоже Симоне. Может быть, она найдет способ вас спасти. Мое сердце разрывается, прощаясь с вами. Да храни вас Господь!»

Катрин так побледнела, что Готье подтолкнул юного Петера к двери, испугавшись, что он догадается о содержании письма. Но Катрин остановила его.

— Мэтр Ван Эйк больше ничего не передавал? спросила она упавшим голосом. — Почему он не пришел сам?

Юноша, как будто бы он сам был в этом виноват, в смущении опустил голову и, судорожно сжав в руках красный берет, ничего не ответил.

— Ну так в чем же дело? Я надеюсь, он здоров?

— Да, да… но… ладно, тем хуже! Вчера вечером, когда он вернулся, произошла ужасная сцена. Госпожа Маргарита назвала его развратником, без конца бегающим за юбками. Ей передали, что он привез в гостиницу своего хорошего друга, и она разгневалась. Сегодня утром она закрыла его в мастерской на ключ вместе со мной, прокричав, что выпустит его, когда сочтет нужным!

— Как же вы выбрались? — спросил Беранже.

— Разумеется, через окно, которое выходит на канал. Я по веревке спустился на баржу и собираюсь вернуться тем же путем. Что мне передать мэтру Ван Эйку?

Разговор двух юношей позволил Катрин оправиться от поразившего ее известия. Карлотта мертва! Как? Почему? У нее были заклятые враги, ведь она не могла покончить жизнь самоубийством. В ее профессии заключался большой риск, и, может быть, муж или любовник посчитали ее виновницей какой-либо драмы. Кто знает?

Несмотря на потрясение, она улыбнулась юному посланнику и сказала:

— Вы храбрый мальчик, передайте ему мою благодарность за пожелание счастливого пути. Скоро мы покинем Брюгге. Передайте ему еще, что я последую его совету и что я жалею его всем сердцем.

Заработав монетку, Петер радостно направился домой. Катрин молча протянула письмо Готье. Тот пробежал его глазами и вернул хозяйке, устремив на нее вопросительный взгляд.

— Что это значит? Вам показалось, что эта женщина намеревается расстаться с жизнью?

— Разумеется, нет. Я вам сказала, что встретила приветливую, пышущую здоровьем женщину. Она мне даже сказала, что любит жизнь.

— Значит, ее убили, но за что?

— Я не представляю, Готье. Все, что я знаю, — это то, что нам надо немедленно покинуть город. Я не должна была приезжать сюда, да к тому же выдумывать такую причину, как посещение святых мест. Меня наказывает Бог!

Готье пожал плечами.

— Если бы Бог наказывал всех, кто пользуется его именем, чтобы выпутаться из затруднения, мы бы ежедневно хоронили друзей. Скорее всего эта несчастная не угодила какому-нибудь знатному сеньору, отказав ему в помощи или запросив слишком много золота. Кто знает? Что же нам делать? Вы и вправду после всего, что произошло, хотите вернуться в Лилль?

— Сначала надо уехать. Поговорим об этом по дороге. Не знаю, может быть, после всего, что произошло, лучше вернуться в Монсальви. У меня там есть верный друг Сара. она разбирайся в медицине и, возможно, сможет меня спасти. Если же ист… Мне следовало немедленно ехать к ней, но возвращение домой в нынешнем моем состоянии приводило меня в ужас. Отправляйтесь готовить лошадей и заплатите за постой.

Готье вышел из комнаты, но тут же вернулся в сопровождении трех мужчин: хозяина «Ронс-Куроне», мэтра Корнелиса, плетущегося за двумя важными незнакомцами, одетыми в роскошные, подбитые белкой и лисой одежды, в широких бархатных беретах.

— Мне не позволили ни пройти в конюшню, — возмутился Готье, — ни заплатить за постой. Эти люди желают, видите ли, поговорить с моей госпожой.

— Придержите язык, мой мальчик, — проворчал незнакомец, — я один из бургомистров этого города, Луи Ван де Валь, а это — эшевен Жан Метне!