Барти не испытывала особого желания ложиться с Чарли, и случившееся застигло ее врасплох. Они вернулись с обеда в ее манхэттенский дом. Утром они собирались поехать в Саутгемптон. Судя по тишине, девочки уже спали, Мария тоже. Тишина. Поздний вечер. Опасное время.

– Хочешь выпить на сон грядущий? – спросила Барти.

– Не откажусь.

– Бурбон? – Барти очень нравился бурбон.

– Да. Я знаю, где его искать, и сам налью.

– Отлично. Жду тебя в гостиной.

Барти включила радиолу, сбросила туфли и с ногами уселась на диван. Чарли принес бутылку и две стопки.

– Какое чудо!

– Тебе нравится? Это Гайдн.

– Я не про музыку. Про тебя. Какая ты… спокойная.

– А разве обычно я не бываю спокойной?

– Нет, – совершенно серьезным тоном ответил Чарли. – Нет, Барти. Я всегда улавливаю твою настороженность ко мне.

– Тебе показалось, – слегка засмеявшись, возразила она. – Чарли, ты не вызываешь у меня никакой настороженности.

– Наверное, все-таки вызываю, – сказал он, подавая ей стопку. Затем сел рядом и легонько поцеловал Барти. – И даже знаю, что тебя настораживает.

– И что же?

– Память о Лоренсе. В тебе вдруг пробуждаются воспоминания, ты начинаешь с ними сражаться и ненавидеть меня за то, что я их всколыхнул.

Чарли был прав. Он умел читать ее, как открытую книгу. В тот вечер Барти достаточно выпила и могла сказать об этом вслух.

– Помнишь, когда ты впервые оказался в Саут-Лодже? Ты ведь тогда верно почувствовал, как я отношусь к твоему появлению. Мне показалось, что ты меня знаешь. Причем хорошо знаешь.

– А как, тебе кажется, ты меня знаешь?

– Я совсем тебя не знаю, – ответила Барти, откидываясь на спинку и настороженно глядя на Чарли. – Я обнаружила, что совсем тебя не знаю. Чарли Паттерсон, ты для меня темная лошадка.

– Неужели? – удивился он, и его глаза за стеклами очков погрустнели. – Я изо всех сил стараюсь не быть темной лошадкой. На самом деле я очень простой парень. В основном кручусь-верчусь, вожусь с Кэти, стараюсь выполнять свою работу… – Он замолчал, потом заговорил снова, устремляя слова в полумрак гостиной, наполненный музыкой. – Получается, ты даже не узнала бы, что я тебя люблю?

– Нет, – ответила изумленная Барти. – Нет, Чарли, не узнала бы.

Правда, на следующий день она поняла, что это не совсем так. Она догадалась бы, или, по крайней мере, у нее возникли бы подозрения на этот счет.

Чарли отодвинулся. Он избегал смотреть Барти в глаза.

– А я знаю. Не хотел, чтобы так получилось. Для меня это было слишком трудно и даже невозможно.

– Почему невозможно? – искренне удивилась Барти.

– Барти, не притворяйся дурочкой. У тебя все равно не получится.

– Извини, Чарли, но я действительно ничего не понимаю. Ты уж лучше объясни.

– Ты очень богатая, очень влиятельная женщина. Ты вполне могла бы спрятаться за фасадом деловой женщины, в одиночку воспитывающей Дженну. Ты могла бы и дальше устраивать девчонкам потрясающие уик-энды с катанием верхом и хождением под парусом. Но мы оба знаем, что это не настоящая ты.

– Почему же? Вполне настоящая.

– Нет, Барти. Не настоящая. Ты сделала на редкость успешную карьеру, у тебя было удивительное замужество.

– Удивительное, но не во всем, – возразила она.

– Все равно это нечто экстраординарное. Твоя жизнь сама напоминает роман. Ты владеешь одним из крупнейших издательств, здесь и в Лондоне. Ты вращаешься среди богатых и знаменитых. У меня совсем другая жизнь. Мы с тобой по-разному смотрим на вещи и оба знаем: меня волнует нехватка денег, а тебя, похоже, их избыток.

Тема была более чем деликатной, а Чарли – слишком гордым. Он никогда не жаловался Барти на свое финансовое положение и лишь однажды вскользь сообщил, что учебу Кэти оплачивает бабушка. Барти довольно легкомысленно предложила вложить деньги в его бизнес, отчего Чарли не шутку рассердился:

– Я бы себя возненавидел, если бы согласился на это. Прошу тебя никогда больше не затевать разговор на подобную тему. И так непросто поддерживать равновесие в наших отношениях.

– Почему? Я что-то не понимаю.

– А должна бы понимать, – довольно резко и почти грубо сказал Чарли.

Вечер окончился рано и у обоих оставил тяжелое чувство. Вплоть до этого момента Чарли больше ни разу не упоминал о деньгах.

– Ты ведь выросла в богатой и знатной семье.