Магия текла сквозь него, вымывала мысли и чувства – прекрасная и звонкая, сильная. Ферг чувствовал, что побеждает, и знал, что может победить… Вот только стоять прямо с каждой минутой становилось все труднее, а удары собственного сердца били по барабанным перепонкам, как по тугим барабанам.

Близкая победа, желанная, как вечернее яркое небо в насквозь дырявом подоле магической тучи. Она не могла не состояться.

А потом стало легче. Он не видел, но знал, что в борьбу вступили другие.

И пусть их силы невелики по сравнению с магией лабиринтов, но они тоже – кусочек победы, до которой уже рукой подать…

Остатки черной тучи развеялись, просыпались на развалины Боруша темной пылью.

Но Ферг этого не увидел: ноги подкосились, и он неловко повалился в истоптанную десятками сапог пыльную траву.

Очнулся от того, что кто-то лил ему на лицо теплую воду. Открыл глаза и узнал мастера Туули. Берта. Тот медленно завинчивал опустевшую флягу.

– Ну как, мастер, – спросил Ферг тихо, – ощущаешь себя героем?

– Самоубийца! – возмутился тот.

– У меня был шанс.

– Самоуверенный идиот. Куда полез в одиночку?

– Я знал, что ты меня поддержишь. Да и эти тоже.

– Ради тебя пальцем бы не шевельнул.

Ферг закатил глаза и осторожно встал на ноги. Голова кружилась, но могло быть значительно хуже.

Берт отвернулся и, чуть прихрамывая, пошел к своим. Зато с другой стороны уже бежали Дальгерт и Лут.

– Что он сказал? – спросил Даль.

– Как всегда. Что не собирался меня спасать. Он мне об этом, подожди, будет напоминать при каждой встрече.

– Ты же…

– Есть две вещи, которые мастер Туули мне не простит никогда. Однажды я убил его ученика. И у меня на руке хаоситская татуировка.

Дальгерт не нашелся что ответить.

Ферг тем временем окончательно пришел в себя и понял, что армия успела отступить почти на прежние позиции, а до них еще топать и топать. Даже маги ушли.

Но не оставаться же на пепелище!

– Пойдем, доложим. Если найдем, кому докладывать. А там посмотрим, как сложится…

– Ну что же ты… – пробормотала Бела. Подняла с земли ложку, вытерла. Набрала в нее еще жидкой похлебки, поднесла к губам Лоранта: – Давай, ешь!

За ее действиями мрачно наблюдал Сыч. Вчера он объявил, что еды почти не осталось. Сегодня его стряпня стала почти несъедобной. Но это все-таки была еда. И Бела добросовестно впихивала в мальчика его порцию. Лорант перестал плакать, но ел плохо. От питья не отказывался, правда, и это вселяло некоторые надежды. Жар тоже перестал его донимать. Оставалась слабость и еще неумение или непонимание самых простых вещей. Он даже ходил, только если кто-то придерживает за руки. Шаг, другой – и сядет…

Может быть, стоило вернуть похлебку в котел. Мужчины-то остались голодны. Но что им эта крошечная детская порция?

Белала осторожно вытерла мальчику губы оторванной от подола тряпицей – платье все равно уже истрепалось настолько, что никакой мастер не починит.

Солдаты тоже покончили с едой и теперь ждали, что скажет Чордаш. А он не торопился. Медленно доел свою порцию, сложил грязную тарелку в опустевший котелок. Хмуро прошелся по комнате.

Развалины, в которых они нашли себе приют, были частью некогда величественного здания. Годы его не пощадили, оно обрушилось. Частично сохранился огромный зал, в который настрого запретил соваться маг-проводник. Да Бела и сама чувствовала всей спиной, что магия в этом зале до сих пор жива, не дремлет и течет вольно. Но эта странная, незнакомая магия… не злая, не добрая, равнодушная к чужакам. Но оттого еще более страшная.

Еще комната, довольно большая, в которой они провели уже две ночи. Пустая, сырая, но с уцелевшей крышей-сводом, она располагалась в полуподвале. И окошко было маленькое. Не окно – отдушина, бойница в верхней части стены. Здесь всегда пахло сырой землей и камнем. Была третья комната. Небольшая, все не смогли бы в ней разместиться. Зато с широким окном, под которым красовался обрыв. Она оставалась пустой, потому что располагалась далековато. И нигде рядом нельзя было развести костер.

Наконец Ладжус Чордаш перестал ходить вдоль стены, остановился, качнулся с пятки на носок.

– Ну что? Долго еще мы здесь будем?.. – в очередной раз потребовал ответа у проводника. – Смотри, старик…

– Все почти готово!.. – заторопился тот. – Может, день… может, два! Но не долго, клянусь! Я сам не желаю оставаться здесь надолго! Это плохое место.

– Верю. – Маг нахмурился: – Но даже два дня нам нужно будет что-то есть. Хагр, бери людей, посмотрите, может, здесь водится какая-нибудь… дичь.

Слово «дичь» прозвучало как ругательство.

– Урсу и Сыч – со мной. Пороемся в здешних камнях. Может, чего полезного найдем.