Вид у солдат и офицеров был подавленный, у костров почти не звучали разговоры. До побережья оставались считаные мили. Часть войска наверняка уже была там – налаживали переправы, готовятся сойти на свой берег. Но это нерадостное возвращение.

Даль, весь предыдущий день присматривавшийся к Фергу, все-таки этой ночью не стал устраиваться на ночевку с разведчиками, а подошел к госпитальному костру:

– Можно?

Все уже спали, даже Лорант задремал в палатке. У костра только сам доктор задумчиво ворошил угли тонким прутом.

– Конечно. Садись.

Даль не торопился. Он не уставал так, как другие солдаты, но возвращение в мир живых подарило замечательную возможность снова пробовать человеческую еду и ощущать все прелести сна. Сон его, правда, теперь длился не более двух часов в сутки – но его хватало.

Молчание было тяжелым, в нем плавилась недосказанность многих минувших дней. Дальгерт спросил с досадой:

– Может, расскажешь? Или и мне не доверяешь?

– Разве дело в доверии? В каких-то других вещах. Мелких и бытовых. Я ведь действительно мог убить брандейца. Была у меня такая возможность.

– Так это тебя заботит?

– Нет. Не это…

Он снова поворошил прутом в костре. Угли налились краснотой, по ним пробежало пламя. Ферг сказал:

– Белалу Вораш я впервые увидел почти три месяца назад, на хозяйственном дворе агерского госпиталя. Она пришла за помощью. Меня ничуть не удивило, что она прогуливалась возле заброшенного храма Заточенных: на ее руке красовался знак Хаоса, и сама она была верной последовательницей Дарнара и Юргнорда. Удивило другое: там, в храме, она нашла раненого и поспешила в город за помощью…

Ферг старался рассказывать отстраненно, чтобы слушатель мог сам составить мнение о событиях, без всякой подсказки со стороны. Рассказывал, а перед глазами вставали эти самые события одно за другим… и каждое воспоминание словно пеплом присыпано, приправлено горечью от осознания, что он чего-то не понял в ней, не разглядел. Не бывает такого, когда речь о совсем посторонних людях. Так память цепляется лишь за важное, за то, что дорого. И держит, и не отпускает, заставляет каждый раз возвращаться к тому самому, главному вопросу: зачем она рассказала Чордашу о Лоранте? Тот мурешский солдат подтвердил – она сделала это сама, без всякого принуждения. Сама. Но, может, правильней спрашивать не «зачем?», а «почему?». Может, важней – причина?

Нет ответа.

– Чордаш приказал оставить ее на том острове. Я не знаю, почему он так решил. Один из его выживших товарищей сказал, что он ей не доверял… я собираюсь ее найти. Но я не знаю троп Междумирья и ни разу не пытался уйти за пределы трех миров. И поиск по магическому следу мне тоже дается плохо. Так что провожу тебя до дому и, если вы с Ильрой меня за такую наглость не погоните в шею, подброшу вам на месяц Лоранта. А сам попытаюсь ее найти.

– Берт бывал в Междумирье, – осторожно намекнул Дальгерт.

На это Ферг только усмехнулся:

– Он не станет мне помогать. Если бы еще не последовательница Заточенных… у него и так ко мне счет длиной в жизнь.

– Отчего же, – усмехнулась тьма за спинами Дальгерта и Ферга. – Думаю, это может быть увлекательная прогулка.

Мастер Туули вышел на свет. И с мстительной ухмылкой добавил:

– Будешь должен.

Ферг – а что ему еще оставалось? – согласился:

– Буду.

Остров казался неопрятным клубком магической пряжи, спутанным в один огромный узел, из которого исходили десятки хвостов и тянулись куда-то за пределы мира. Многие из нитей были уже настолько стары, что стали едва видимыми, а некоторые как будто только недавно оказались в этой связке.

День выдался ветреный, ветер трепал кроны деревьев над обрывом, кудрявил волны, которые набегали на каменистый берег.

Берт с удовольствием вдыхал морской воздух – запах собственной юности, прошедшей под парусами. Фергу морской воздух тоже нравился, хотя у моря он был всего раз в жизни – на Терре, когда учился в мединституте. В каникулы он каким-то самому себе неведомым образом оказался в группе студенческого туристического отряда. Крым чем-то даже походил на родную Паннонию. А море…

Организованный пляж на официальном курорте был местом слишком людным и не очень чистым. Но туристы предпочитали купаться в небольшой, удаленной от территорий, облюбованных курортниками, бухте. И это осталось одним из лучших воспоминаний о том мире. Да, были и Будапешт с его величественной и нарядной архитектурой, и маленькие поселки на Дунае, в которых Ферг подрабатывал в первое время, пока готовился поступать в университет и требовались деньги на частных учителей. Таких, как он, тогда было немало. На него смотрели без удивления…