– У меня к вам просьба, – обрадовал его Ферг.

– Да ну?

– Вам нужен хаосит. Вы ведь тоже считаете, что в Муреше скрывается еще один брандеец?

– Я-то считаю. А ты откуда об этом знаешь? Или уже успел подтвердить ему свою лояльность?

– Успел. Теперь вот хочу побыстрей с ним встретиться и лично заверить в своих верноподданических чувствах. Не хватает пустяка. Пары десятков человеческих жертв. Не поделишься?

Берт потер шею, но ничего не ответил.

– Все еще подозреваешь меня. – Ферг снял шляпу, положил на собственное колено. – Имеешь право. Хотя вроде бы и… Ладно. Мне нужен свиток. Один из тех, которые, я знаю, у тебя есть. Свиток портала.

– А больше ты ничего не хочешь?! – возмутился от входа Иштван.

– Хочу, чтобы вы вышли, сударь! Или хотя бы замолчали. Мне нужен этот свиток, чтобы как можно раньше подписать у Бертока приказ Южному гусарскому переправиться через Тису и присоединиться к моравским войскам.

– Только и всего? Это артефакт из тех, которые невозможно восполнить. Их остались считаные экземпляры. Если каждый по первой необходимости станет использовать такие свитки…

– Берт, вспомни, что было, когда я в последний раз обращался к тебе с просьбой.

Тот нахмурился. Принялся тереть то лоб, то переносицу. Наконец осторожно спросил:

– Ты снова подставил под угрозу жизни нескольких тысяч человек?

– Да! Я всегда так делаю!

Дальгерт неуместно хмыкнул. Но в тот же миг придал лицу серьезное выражение. Неизвестно ведь, что скрывает прошлое этих двоих.

– Плохо выглядишь, – с едва заметной примиряющей интонацией заметил «ибер». – А был, помнится, этаким вечным юношей…

– Удивительные вещи творит с людьми трехдневная щетина и хронический недосып. Ну так что, могу я рассчитывать на помощь ордена?

– Ты так ничего и не рассказал.

– Несколько дней назад в Паннонии была попытка переворота. Я знаю, что к этим событиям причастны маги Муреша. Князь ранен, княгиня погибла. Вам это ничего не напоминает?

Берт почему-то тяжело вздохнул и потянулся к своему дорожному сундуку. Покопался в нем, достал желтый от времени, свернутый в плотный рулон лист. Протянул Фергу.

Ферг не глядя сунул свиток за пазуху.

– Постараюсь вернуться быстро…

– Не верю, – высказался Иштван, – что он может хоть как-то послужить борьбе за Равновесие… просто решает какие-то свои проблемы. А ты его слушаешь!

Берт не ответил. Зато высказался Ферг:

– Это все потому, мэтр Иштван, что за равновесие не нужно бороться. Его нужно просто соблюдать. Иначе и упасть недолго…

Берт, словно забыв и о Ферге, и о своем помощнике, обернулся к Далю. Несколько секунд вглядывался в него, затем сказал:

– На вас, юноша, столько заклинаний, что даже меня завидки берут.

– Попал в плен к последователям Схарма. Слышали такое имя, мастер?

Берт кивнул:

– Брандеец. Упоминается в некоторых очень старых книгах. Но только там. Мы считали его давно погибшим.

– Он на Аррете. Орден пытается его удержать в ловушке, но всех схарматов переловить нам не удалось. Нас не слишком много…

– Оставлю вас за познавательной беседой, – оборвал друга Ферг. – А мне пора. Постараюсь вернуться пораньше, и с хорошими новостями.

Когда доктор ушел, тишина еще какое-то время висела в палатке. Потом, зашуршав пологом, вышел и Иштван – все интересное закончилось, можно и спать идти…

– Вам действительно хочется знать, что происходит на Аррете?

– Куда больше меня интересует другое. Что за спешка? Я не знаю, что такого должно было в мире случиться, чтобы этот человек обратился за помощью ко мне. Он, насколько я знаю, терпеть не может орден.

– У него сына похитили. Он считает, что те самые маги, которые в Муреше.

Берт не нашелся что ответить.

Над всем Агером плавилось блеклое знойное небо, слишком жаркое даже для начала августа.

В Китшоэ убрали яркие флаги, над воротами развевались лишь черные ленты – дань памяти по погибшим. На площади плотники сколачивали помосты, число полицейских и стражи выросло почти вдвое. Но горожан эти приготовления интересовали мало. Люди ходили распаренные зноем и удрученные выросшими ценами на продовольствие и на развлечения.

На воротах госпиталя – пять венков из темно-красных роз, увитых черными же лентами, – цветы уже успели увянуть. Каждый венок – жизнь одного из лекарей или пациентов, отнятая налетчиками в ту роковую ночь. На лентах – имена.

Венков могло быть больше. Но Имре все-таки успел в последний момент спрятать от налетчиков, обшаривавших госпиталь, княжну.

По примеру врачей многие горожане тоже стали выражать свою скорбь таким образом, так что к дню возвращения Ферга город, особенно центр, плотно был украшен траурными венками. Торжественно и строго. По приказу Бертока помосты на площади начали околачивать красным сукном.