Приговор заговорщикам был уже вынесен.

Берток прогуливался по парку – так велел доктор Над. Под кронами пекло меньше, но все равно было отвратительно жарко. И амулет-погодник не собирался радовать. Он уверял, что такой зной продержится как минимум еще неделю. Кожа под повязками чесалась, раны ныли. Берток шел медленно, стараясь делать ровные короткие шаги. И все-таки он был жив, и врачи признавали, что жизни его больше ничего не угрожает…

– Хорошо, что Лисия в безопасности, – сказал он Фергу, бредущему чуть позади. – Если нас с тобой эта война проглотит, останется хоть кто-то из рода…

Ферг кивнул. Он ловил каждую фразу племянника, приглядывался к нему с профессиональным интересом. Мало ли что производит впечатление здравомыслящего человека. Мало ли что слушается врачей.

Берток изменился за прошедшие дни разительно. Не внешне. Стал молчалив. Подчиненных уже громогласно, так что поварята на кухне втягивали головы в плечи, не отчитывал. Стал осторожней, усилил замковую стражу и долго совещался с Фабрисом о том, не стоит ли пригласить в Китшоэ несколько надежных магов…

Он реже стал появляться на людях, часто запирался один в своем кабинете, как ни старался доктор Над убедить его в том, что это опасно. Он стал много читать. В основном книги изречений и философские изыскания ученых мужей. Он завел привычку наблюдать, как тренируются новобранцы на площадке возле самой старой части замка. Приходил, останавливался в тени и смотрел. Потом, через полчаса или раньше, так же тихо уходил.

Но все это можно было объяснить тяжестью утрат и ранами.

И потому Ферг продолжал наблюдать за ним, стараясь ничем не выдать своей тревоги.

– Лето. Жарко. А мне все кажется, будто глубокая осень, – вздохнул князь. – Завтра казнь. Пойдешь?

– Да.

– Говорили, ты не любишь такие зрелища.

– Не люблю. Но должен.

Они снова помолчали.

Князь остановился подле старого дуба с густой кроной. Прислонился к нему плечом.

– Я все думаю, – сказал он, – что история пошла на второй круг. Все повторяется. Даже противник носит те же имена. Знаю, ты скажешь, что предупреждал. Что вокруг враги и что пока еще остаются последователи Заточенных хоть где-то, покоя нам не будет. Скажи, Ферг, о чем ты думал, когда отец приказал их казнить? Что ты чувствовал?

– Меня тогда уже не было в Агере. Но мне хотелось отомстить. Это я могу сказать точно.

– А мне пусто. Как будто все дела уже закончены, надо только переждать эту казнь. Она как заноза – перетерпеть, и будет не больно.

– После разговора с Джерго я отправился на север. Там чародей Юрато как раз собирал отчаянных и способных магов, чтобы наконец избавить мир от Юргнорда и Дарнара. У меня впереди было два важных дела. Почти неподъемных, как мне тогда казалось…

…Ветер раздувал плащ парня на высоком вороном жеребце. Красиво это смотрелось – пологий склон, заросший травой, скала, на ее фоне – силуэт всадника.

Эрно глядел сверху на небольшой лагерь на опушке леса, у ручья. Палаток двадцать, обнесенных невысокой оградой из заточенных кольев, направленных в сторону дороги и к тем холмам, с которых теоретически могли попытаться напасть.

Эрно точно знал: в нескольких милях отсюда располагаются основные силы армии. И если бы он шел не от перевалов, а со стороны Богемского тракта, например, то вышел бы именно к ним.

Может, присоединился бы к какому-нибудь отряду из тех, что все еще тянутся с земель, некогда освобожденных от влияния сил Хаоса. Может, там, в огромном лагере, в котором собрались представители разных народов и даже рас, его персоне уделили бы меньше внимания.

Но он-то шел от перевалов, которые опасно близко подошли к карстовым пещерам, где маги и обнаружили кокон с заточенными хаоситами…

И значит, вопросов будет не избежать.

Двое суток почти без сна и еды. Хотелось просто лечь в этом месте и умереть, и пусть ветер шевелит плащ всадника под скалой – хозяин плаща ничего не заметит. Сил на то, чтобы найти обходную дорогу, не осталось. Возвращаться тоже было некуда.

И вместе с тем поддаться этой необходимости – необходимости покоя и тишины – он не мог. Не имел права. Заточенные были живы. А жители Паннонии продолжали умирать лишь потому, что он необдуманно воспользовался заклятой силой…

Эрно надвинул поглубже широкую шляпу с вислыми полями, перехватил удобней посох и не спеша пошел в сторону всадника. Так или иначе, встречи было не миновать. Так или иначе, ему предстояло ответить на вопросы.

Он преодолел половину пути, когда наконец хозяин лошади как-то на него отреагировал. Пожалуй, он даже смог бы отвести обездвиживающее заклинание, которым, не мудрствуя, наградил его владелец черного плаща, но не стал. Он пришел сам, по своей воле. Он не желает никому зла и готов рассказать обо всем, о чем спросят. Лишь бы сначала спросили, а потом уж принялись убивать…