Но однажды в эти земли забрел человек другой расы.

Он не носил шкур, как здешние обитатели. Он был облачен в белые, ниспадавшие до земли одежды.

По ночам, озаренный луною, он любил бродить по лесам, держа в руках черепаший панцирь, к которому были приделаны два рога зубра, а меж ними натянуты три серебряные нити.

Когда его пальцы касались этих серебряных нитей, то раздавались сладостные звуки, более нежные, чем журчанье ручейка или шелест ветра в листах деревьев. Три тигра, которые проснулись, когда он впервые заиграл, были зачарованы этой музыкой и не только не бросились на незнакомца, но наоборот — молча слушали его и скрывались в чаще, лишь когда он закончил играть. А на другой день послушать песни серебряных нитей собрались и другие тигры, и волки, и гиены, и даже змеи приползли из своих темных нор и лежали в траве, затаясь и никого не трогая. Спустя некоторое время звери уже сами молили его коснуться серебряных струн. Тигры приносили ему дичь, медведи — коренья и травы, и все вместе звери охраняли его.

И человек возомнил себя великим. Он был уверен, что звери всегда будут получать несказанное удовольствие от его музыки, и постепенно перестал вкладывать душу в свою игру, а лишь лениво перебирал струны, даже не заканчивая мелодий, а беря всего несколько аккордов. Однако звери боготворили его, а потому были довольны и тем малым, что получали. Тогда он вовсе обленился и совсем перестал играть.

Лес снова помрачнел. Однако дичь и фрукты по-прежнему появлялись возле его жилища: звери по-прежнему любили его, так уж устроены их сердца!

Однажды вечером человек стоял, прислонясь к стене своей хижины, и смотрел, как солнце опускается за деревья. В этот миг мимо него медленно прошла львица. Он повернулся, чтобы уйти, ибо ожидал надоевших просьб сыграть, но львица не обратила на него никакого внимания.

Он удивился, он возмутился и спросил высокомерно:

— Разве ты не хочешь попросить, чтобы я сыграл для тебя?

Но она ответила, что это ее не интересует.

— Да ты знаешь, кто я?! — воскликнул человек.

— Знаю. Ты Орфей.

— И ты не хочешь послушать моих мелодий?

— Нет, не хочу, — вновь ответила львица.

— Боги! Как я несчастен! — воскликнул музыкант. — Ведь я так мечтал сыграть для тебя. Ты прекраснее всех обитателей здешних мест! Послушай мою игру хотя бы немного, и я исполню любую твою волю!

Она отвечала тремя загадочными фразами:

— Я хочу, чтобы ты отнял добычу у самого могучего льва.

— Я хочу, чтобы ты убил первого встречного зверя.

— Я хочу, чтобы ты украл для меня те дары, которые люди, живущие в долине, подносят своим богам.

Он поблагодарил ее за то, что она просила столь мало, и выполнил ее волю.

А когда он выполнил ее волю, то сломал лиру и с тех пор жил так, как если бы уже умер.

Царица вздохнула:

— Я не люблю иносказаний и ничего не поняла. Объясни, мой дорогой, что ты хотел сказать этой легендой?

Он встал:

— Я говорил не для того, чтобы пояснять, а лишь для того, чтобы немного развлечь тебя. Сейчас уже поздно что-то объяснять. Прощай, Береника.

Она зарыдала:

— Я знала! Я так и знала!..

Он уложил ее, словно ребенка, на мягкие подушки, поцеловал заплаканные глаза и спокойно покинул паланкин царицы.

Бакис занималась ремеслом куртизанки уже двадцать пять лет. Сейчас ей было под сорок, и ее облик давно претерпел те изменения, когда красота юной девушки становится красотою женщины, потом — зрелой женщины, потом... Это самое «потом» и приближалось, наконец.

Мать Бакис, которая много лет была главной управляющей в доме своей дочери и первой ее советчицей в делах житейских, приучила ее к расчетливости и экономии, так что со временем Бакис скопила изрядное состояние. Теперь она могла позволить себе любые ухищрения роскоши, помня, что великолепие одежд и постели заставляет забыть об увядании тела, которое облачено в эти одежды и возлежит на этой постели.

Бакис умела обеспечивать свое будущее. Так, вместо того, чтобы каждый год покупать взрослых рабов, которые ценились дорого и разоряли куртизанок, она уже десять лет довольствовалась одною лишь негритянкой... правда, каждый год эта негритянка рожала, и таким образом Бакис была обеспечена бесплатной прислугою.

Бакис очень тщательно подбирала отцов для будущих детей, и у этой рабыни родилось семь очаровательных девочек-мулаток и три хорошеньких мальчика.

Мальчиков она повелела убивать тотчас после рождения: они должны были вырасти и стать истинными красавцами, а Бакис по опыту знала, что красивый раб порождает в любовнике куртизанки или ревность, или гнусные замыслы.

Девочек Бакис нарекла именами семи планет, распределив при этом занятия, насколько возможно, соответствующие именам. Гелипея была дневной прислугой, Селена — ночной, Аретиас — привратницей, Афродизия готовила постель, Гермиона делала покупки, Крономагира занималась кухней, а Диомеда вела счета.