Другой человек на месте мистера Изи довольствовался бы рекомендациями врача, для которого главная забота — чтобы у кормилицы был достаточный запас полноценного и питательного молока, но не таков был мистер Покладистый: он был философом, да к тому же в последнее время увлёкся краниологией [1] , вот почему, беседуя с доктором Миддлтоном, он пустился в рассуждения с учёным видом о нежелательных последствиях кормления ребёнка из сомнительного источника.

— Кто знает, — заметил он, — может быть, мой сын впитает вместе с молоком кормилицы самые низкие пороки, свойственные человеческой натуре?

— Но я осмотрел кормилицу, — ответил доктор, — и могу с уверенностью рекомендовать её.

— Этот осмотр лишь предваряет другой, более важный, — заявил мистер Изи. — Я проведу его сам.

— Кого это вы собираетесь осматривать, мистер Изи? — воскликнула жена, лежавшая в постели.

— Кормилицу, моя дорогая.

— Осматривать что, мистер Изи? — продолжала жена.

— Её голову, дорогая. Я должен выяснить, каковы у неё наклонности и свойства характера.

— Я думаю, вам лучше оставить её в покое, мистер Изи. Вечером она придёт, и я сама допрошу её со всей строгостью. Доктор Миддлтон, что вам известно об этой молодой особе?

— Мне известно, мадам, только то, что она здоровая и сильная, иначе я не выбрал бы её в кормилицы.

— Но что вы скажете о её характере?

— О её характере я ничего не могу сказать, мадам. Но вы сами можете навести о ней какие угодно справки. И всё-таки я должен заметить, что если вы будете слишком разборчивы на этот счёт, то рискуете вообще остаться без кормилицы.

— Ну хорошо, я посмотрю, — сказала миссис Изи.

— А я ощупаю её голову, — добавил муж.

Разговор был прерван появлением горничной, объявившей о приходе той самой особы, о которой только что шла речь. Её попросили войти: это была миловидная, краснощёкая, крепкая девица с неуклюжими и наивными манерами, внешность которой свидетельствовала о наличии у неё скорее голубиной кротости, нежели глубокого ума.

Мистер Изи, которому не терпелось приложить свои знания на практике, заговорил первым:

— Подойдите-ка сюда, девушка, я хочу осмотреть вашу голову.

— Батюшки светы! — воскликнула та приседая. — Да она у меня совсем чистая, сэр, уверяю вас.

Доктор Миддлтон, сидевший между кроватью и креслом мистера Изи, только потирал руки и посмеивался. Между тем мистер Покладистый развязал тесёмки чепчика, снял его с головы молодой женщины и запустил пальцы в её волосы. На лице девушки отразились чувства страха и удивления.

— Рад отметить, что у вас сильно развит орган добродушия.

— Да, сэр, — подтвердила девушка приседая.

— И почтительности тоже.

— Благодарствуйте, сэр.

— Орган скромности также сильно развит.

— Да, сэр, — ответила девица с улыбкой. («Это что-то новенькое», — подумал доктор Миддлтон.)

— Шишка чадолюбия просто поразительная, — продолжал мистер Изи.

— С вашего позволения, сэр, этого я не понимаю, — ответила девушка, делая книксен [2] .

— Тем не менее этому есть очевидное доказательство. Миссис Изи, я удовлетворён полностью. Есть ли у вас какие-нибудь вопросы к девушке? Хотя они совершенно излишни.

— Конечно же, есть, мистер Изи. Скажите, девушка, как вас зовут?

— Сара, с вашего позволения, мэм.

— Сколько времени вы замужем?

— Замужем, мэм?

— Да, замужем.

— Простите, мэм, со мной случилось несчастье, — ответила девушка, опуская глаза.

— Как?! Вы не были замужем?

— Нет, мэм, ещё не была.

— Боже мой, доктор Миддлтон! — воскликнула миссис Изи. — Кого вы сюда прислали — незамужнюю женщину, да ещё с ребёнком!

— С вашего позволения, мэм, — вмешалась Сара, делая книксен, — ребёнок был очень маленьким.

— Очень маленьким?! — воскликнула миссис Изи.

— Да, мэм, он умер сразу же, как только родился.

— О, доктор Миддлтон, как вы могли, что вы наделали!

— Дражайшая миссис Изи! — воскликнул доктор, вскакивая с кресла. — Это единственная женщина, которую я мог подыскать для вашего ребёнка в качестве кормилицы, и если вы не примете её, я отказываюсь отвечать за его жизнь. Правда, можно было бы найти замужнюю женщину, но уверяю вас, женщина, любящая своих детей, не согласится бросить их и кормить вашего сына. Как вы сами понимаете, питание, получаемое ребёнком от кормилицы, может повлиять на его характер и здоровье. Я считаю, что ребёнку больше повредит молоко замужней женщины, покинувшей своего ребёнка из соображений выгоды и заработка, тогда как несчастье, случившееся с этой молодой женщиной, отнюдь не служит свидетельством её дурных наклонностей, а скорее оправдывает её как девушку, пострадавшую от чрезмерной доброты сердца и излишней доверчивости.

— Вы совершенно правы, доктор, — вмешался мистер Изи. — Её голова доказывает, что она скромная девушка с сильным религиозным чувством, добрым характером и всем таким прочим.

— Её голова может доказывать всё, что угодно, мистер Изи! — воскликнула жена. — Но её поведение свидетельствует о другом.

— Всё-таки из неё получится отличная кормилица, — продолжал доктор.

— С вашего позволения, мэм, — вмешалась Сара, — он был таким маленьким!

— Позвольте, мэм, пусть ребёнок попробует сам, — сказала приходящая сиделка, которая молча слушала весь разговор с ребёнком на руках. — Он, бедняжка, сильно беспокоится, сучит ножками и сунул кулачок себе в рот.