Панафье выдержал ее взгляд и самым чистосердечным тоном ответил:

– Конечно вместе, если ты этого хочешь.

– Что же вше нужно сделать?

– Я уже сказал тебе – будь со мной откровенна.

Нисетта еще раз с удивлением взглянула на Панафье, стараясь угадать, о чем он хочет ее спросить.

Затем вдруг брови ее нахмурились, глаза засверкали.

– Ты хочешь говорить со мной о ней? Она бросила тебя, поэтому-то ты и пришел ко мне!

Панафье покраснел, но пожал плечами.

– Ты с ума сошла, милая Нисетта, – сказал он. – Я на тебя рассержусь, если ты будешь произносить ее имя. Я не хочу разговаривать о ней с тобой.

Нисетта была женщина умная и думала, что умеет читать по выражению лица, поэтому, посмотрев на любимого человека, она подумала: «На этот раз он уже никуда от меня не уйдет». «Боже мой! – думал в свою очередь Панафье. – Сегодня я проведу приятную ночь, так как узнаю, что из себя представляет аббат Пуляр». Читатели видят, что они были вполне расположены солгать друг другу.

Обед продолжался далеко за полночь, и только один из гребцов был на ногах. Дамы спали, а остальные гребцы делали тщетные усилия бороться со сном.

Панафье проводил Нисетту в маленькую комнатку, окна которой выходили на Марну.

Панафье, знавший отлично расположение дома, специально выбрал ее. Это была маленькая веселая комната, окна ее были окружены вьющимися розами, запах которых врывался в комнату вместе с запахом только что скошенного сена. В комнате была кровать с белыми кисейными занавесками, маленький умывальный столик с фаянсовой посудой синего рисунка и единственный стул.

Наши читатели достаточно знают Нисетту, поэтому можно и не говорить, что она отдала дань обеду, о чем говорили ее блестящие глазки и улыбающийся ротик.

Панафье же только делал вид, что пьет, и заменял искусственной веселостью болтливое расположение духа, которое следует за обильными возлияниями.

Оставшись вдвоем с Нисеттой, которая заперла дверь на ключ, он сел на единственный стул. Нисетта сразу же уселась к нему на колени и, обняв его рукой за шею, играла с его волосами, нежно глядя на него и отвечая улыбкой на улыбку.

– Наконец-то, Поль, мы одни, – сказала она. – Если бы ты знал, как я люблю тебя!

– Любишь, в самом деле?

– О да, – прибавила она, вытягивая губы и предлагая поцелуй, который был принят. – Разве ты устал? Я – ни капельки.

– И я тоже. Но нам надо еще поговорить.

– Сколько угодно. Я не хочу еще спать. Мне просто хотелось уйти сюда.

– Как, разве тебе там не было весело?

– Нисколько!

– А они веселятся… Ты слышишь?

– Да, это поет Баландер.

Они прислушались. Слышался звучный голос Баландера. Он пел один, не замечая, что все спят. Время от времени он тряс уснувшую около него Лушинетту, говоря:

– Подтягивай же, Лушинетта.

Лушинетта открывала глаза, послушно тянула две строчки и опять засыпала.

Панафье и Нисетта сели на подоконник и стали слушать. Нисетта обняла Поля за шею и поцеловала его долгим поцелуем.

– Боже мой, возможно ли, чтобы при той любви, которую я к тебе испытываю, ты так мало обращал на меня внимания!

– Что за пустяки ты говоришь? – возмутился Панафье.

– Нет, не пустяки. Если бы ты любил меня хоть немного, то не оставил бы меня так, как ты это сделал. Почему ты оттолкнул меня?

– Я буду откровенен с тобой. Сейчас я не испытываю того чувства к тебе, какое испытывал раньше.

– Что ты хочешь сказать?

– Я хочу сказать, что у меня не было к тебе ни страсти, ни любви. Ты была молоденькая и хорошенькая, и я хотел обладать тобой – вот и все. Ты понимаешь, что не имея к тебе сильной привязанности, я оставил тебя. Мне стало стыдно обманывать твоего мужа.

– Но ты отлично знаешь, что он не был моим мужем.

– Я знаю это сейчас, но не знал тогда. Наши с тобой отношения были для меня неприятны, и я разорвал их или, лучше сказать, – хотел разорвать, так как не успел расстаться с тобой, как почувствовал неизвестное мне до того времени пламя.

– А Луиза?

– В то время я еще верил в Луизу, но теперь я ее больше не люблю и полностью отдаюсь чувству, которое влечет меня к тебе.

– Ты возвращаешься ко мне насовсем?

– Да, насовсем, но вначале я хочу, чтобы ты поговорила со мной откровенно.