Теперь он видел, что этой сдержанности они были обязаны достигнутым успехом. Если бы они поступили иначе, Андре предложил бы им свои услуги и думал бы только о том, чтобы сбить их со следа.

Особенно он был счастлив от того, что спас сестру и племянника от позора, исполнив в то же время волю отца.

Но все-таки он сожалел, что отец так поступил с преступником, и спрашивал себя – не зашел ли он слишком далеко, повинуясь воле отца?

Когда отец писал свое завещание, он считал, что преступник хотел только обокрасть убитую. Он видел только это преступление.

Но вскоре Винсент заставил себя думать только о достигнутой цели, то есть о восстановлении честного имени отца, о том, скоро ли наступит время исполнения другого его приказания – перенесения останков из Проклятого угла и перезахоронения их рядом с матерью после того, как обществу будет доказано, что оно ошиблось.

Этот час наступил.

– Ну, – сказал Винсент, – надо спешить.

Запечатав коробку с драгоценностями, он заплатил Грибу все, что был должен за три дня и приказал оседлать лошадь. Также он просил передать Панафье, что просит его поскорее приехать в Париж.

После этого он вскочил в седло и направился к монастырю траппистов.

Менее чем через час он был там и спрашивал отца Калиста.

Тот сразу вышел. Увидев молодого человека, он подумал, что Андре умер.

– Вы привезли печальное известие? – спросил он.

– Нет, отец мой. Ему сегодня лучше, и по совету доктора он поедет в Швейцарию.

– А-а! – сказал монах, довольный этим выздоровлением.

– Я привез вам по его поручению эту шкатулку и письмо.

– Ответ нужен? – спросил монах, беря письмо и шкатулку.

– Не думаю. Но посмотрите сами.

Монах развернул письмо и прочел уже известные нам строки.

– Скажите ему, что его воля будет исполнена, – сказал он.

Затем он поклонился и ушел.

В тот же вечер Винсент отправился скорым поездом в Париж.

Приехав в Париж, Винсент нашел письмо от брата, пришедшее накануне.

«Дорогой Винсент!

Мы в Швейцарии, и результаты твоей счастливой идеи уже дают себя знать.

Маргарите уже лучше. Конечно, она не забыла, но спокойствие постепенно возвращается к ней. Она спокойно обдумала свое положение.

Мне даже кажется, что она вспомнила свои жалобы на мужа, и я думаю, что она теперь убедилась, что ее муж не был ей так верен и не любил в той степени, как она думала.

Маргарита не сказала мне ни слова, но я понял это по происшедшей в ней перемене.

Сейчас она думает только о сыне. Впрочем, надо добавить, что Корнель – самый прекрасный в мире ребенок.

Ты не можешь представить себе, какое волнение я испытываю от мысли, что было бы, если бы мы не смогли укротить негодяя. Спокойствие, последовавшее за отчаянием, немного успокоило меня и сделало наше путешествие приятней.

Ты знаешь, что Маргарита, никогда не уезжала из Парижа кроме того случая, когда мы отправляли ее к нашей тетке после несчастья, да и то недалеко. Поэтому путешествие доставляет ей удовольствие.

По приезду в Женеву она пришла в восторг от чудесного озера с его спокойными, прозрачными водами и от веселого, шумного города.

Я не даю ей ни минуты отдыха, и из Женевы мы отправились в Невшатель, затем в Берн, осмотрели озера и совершили восхождение на горы.

Осмотрев глетчеры, озера и горы, я решил отдохнуть, и мы поехали на воды в Саксон.

Мы не уедем из Швейцарии до тех пор, пока ты к нам не приедешь. Это желание Маргариты и особенно Корнеля, который не видит большого дяди.

Ответь мне скорей, так как я горю желанием узнать, близок ли тот день, когда будет исполнена предсмертная воля отца.

Целую тебя. Твой брат – Шарль Лебрен».

Винсент собирался писать ответ на письмо, когда в комнату вошла служанка.

– Что такое? – спросил он.

– Принесли телеграмму.

Прочтя телеграмму, Винсент вскрикнул от удивления.

Вот что в ней было:

«Из Женевы. Винсенту Лебрену, улица Шарло, Париж.

Боюсь, что снова обмануты. Наблюдаю за ним сам. Он в гостинице Берг. Завтра едет в Саксон. Повидайтесь с Нисеттой.

Панафье».

При одной мысли о том, что Андре может встретить жену, кровь застыла у Винсента в жилах. Что делать? Глядя на телеграмму, он перечитал дату.