– Ладно! – вдруг воскликнул он. – На сегодня бояться нечего, а завтра я сам буду там.

Он взял лист бумаги и написал:

«Шарлю Лебрену. Саксон. Швейцария.

Сегодня день смерти нашей матери. Думайте о ней и не выходите никуда. Посидите целый день дома, как мы это делали каждый год. Я буду завтра.

Винсент».

«Теперь я спокоен. Бедная дорогая матушка! Может, воспоминание о тебе спасет нас сегодня от большого несчастья».

Отправив телеграмму, он по совету Панафье пошел к Нисетте.

Когда он пришел на улицу Лаваль, привратница ответила ему, что мадам Левассер нет дома.

Тогда он решил узнать, когда она вернулась в Париж, и убедился, что поставленные условия были тщательно соблюдены. Нисетта приехала пять дней тому назад.

Привратница была болтлива, и Винсенту стоило только слушать.

Она рассказала, что в последние дни с ее жиличкой происходит что-то странное.

Во время ее отсутствия пришел человек странного вида и спросил вначале мадам Соване, а потом – Нисетту. Ему отвечали, что она уехала неделю тому назад и скоро должна вернуться.

После этого он приходил каждое утро.

В тот день, когда ему сказали о возвращении Нисетты, он оставил ей письмо.

Когда Нисетта прочла письмо, то была страшно поражена, но потом пришла в себя. «Когда этот человек придет, – сказала она, – вы ответите, что меня нет дома».

Но незнакомец больше не приходил.

Винсенту показалось, что посещение этого господина имело отношение к тому, кого он искал.

Но, не имея времени заняться этим, он решил поискать возможность помешать Нисетте соединиться со своим любовником, как это советовал Панафье.

Чтобы дать знать о своем приезде, он оставил карточку.

– Передайте эту карточку госпоже Левассер и скажите ей следующее…

– Хорошо, мсье, я слушаю.

– Известный ей человек приехал из Лиона и хотел видеть ее завтра. Но не застав ее дома, он обещал прийти послезавтра. Он не может прийти завтра потому, что должен идти в суд, куда передал вчера то дело, которое известно госпоже Левассер и по поводу которого он приходил к ней.

– Это нужно передать?

– Да. И смотрите не перепутайте, – сказал Винсент, опуская в руку восхищенной привратницы луидор.

Затем он снова повторил все с самого начала.

– Слушаю, мсье, – сказала привратница, повторяя фразы, чтобы лучше запомнить.

Уходя, Винсент увидел, что с другой стороны улицы идет господин, лицо которого показалось ему знакомым. Он хотел припомнить его имя, посмотрев, куда он идет. Тот вошел в дом Нисетты, и тогда Винсент вспомнил его. Это был Липо, Лесной человек, тот, который достал труп убийцы, похороненного вместо Андре.

Для чего этот человек мог приходить к Нисетте?

Винсент спрятался в воротах и стал ждать. Липо сразу же вышел. Когда он повернул за угол, Винсент вернулся к привратнице.

– Что это за человек, который только что вышел отсюда? – спросил он.

– Это тот самый, о котором я вам говорила. Он приходил спрашивать госпожу Нисетту и сказал, чтобы она сама назначила свидание.

– Послушайте, – сказал Винсент привратнице, давая ей новый луидор, – вы можете на два дня забыть то, что вам сейчас сказали?

– О, мсье, – сказала она с восхищением, – я могу для вас сделать все, что угодно.

– Из того, что вам сказал этот человек, вы ничего не скажете до моего возвращения, то есть до послезавтра.

– Слушаю, мсье. Когда мадам Нисетта вернется, я скажу ей то, что вы просили, а о старике ни слова.

– Отлично.

После этого Винсент ушел, сел в фиакр и поехал к Лионскому вокзалу. Там он взял билет до Женевы.

Приехав в Женеву в тот же вечер, он был вынужден ждать утра, чтобы переправиться через озеро и попасть в Саксон, где находился тот, кого он искал.

Все дальнейшие события будут происходить в горах.

Мы опишем место, куда просим перенестись читателя. На самой высокой из этих гор, которая, кажется, теряется в облаках и склоны которой поросли лесом, образовано на вершине бесплодное плато, на скалистой почве которого растут только крапива и редкая трава.

Эта голая площадка окружена лесом, точно лысина – короткими волосами.

Посередине плато течет чистый источник, который, несмотря на быстрое течение, не производит ни малейшего шума, до такой степени мягко его ложе, покрытое травой или мхом.