Мы доходим до главного момента в нашей истории, но прежде, чем продолжить рассказ дальше, мы дадим возможность читателю присутствовать при таинственных событиях, происшедших утром того же дня.

Утром того же дня, когда Панафье находился с Нисеттой у Баландье, какой-то прохожий остановился над третьей аркой моста Шарантона и стал смотреть в воду. Это не был человек, решившийся лишить себя жизни, – это был просто чиновник, уверявший, что он может предсказать погоду, посмотрев утром на воду. Он постоянно проходил по этому мосту, и все знали о его мании, так что как только он наклонился над парапетом, к нему подошли трое рабочих.

– Ну что? Какая сегодня будет погода?

– Такая же, как вчера. Будет страшная жара.

– Но откуда вы это знаете?

– По туману, расстилающемуся над водой. Через полчаса, когда он опустится, вы увидите, что все лодки покрыты росой.

– Но ведь каждый день бывает так.

– Нет – только в те дни, когда бывает жарко. Посмотрите, туман рассеивается, и видна вода.

Они все вместе наклонились над парапетом.

– Да, это правда.

– А это что такое? – вдруг спросил один, указывая на противоположный берег.

– Это какой-нибудь купальщик.

– Нет, – отвечал тот, что отгадывал погоду. – Это купальщица.

– Это уж слишком.

– Тем не менее, это правда. Пойдемте, посмотрим скорее.

И четверо любопытных, забыв, что им пора идти на работу, поспешно сбежали с моста.

Прибрежные лодочники, видя бегущих людей, стали выходить из кабаков.

– Что такое? – поинтересовался один из них. – Может быть, кто-то тонет? Скорее, дети мои.

И, оставив наполовину опорожненные бутылки, лодочники побежали за ними. На берегу, заросшем высокими ивами, в том месте, куда они все устремились, среди высокой травы под одним из деревьев сидела какая-то голая женщина двадцати восьми – тридцати лет. Она была очень хороша собой и восхитительно сложена. Густые распущенные волосы почти полностью покрывали ее. Лоб незнакомки был нахмурен, а глаза глядели с испугом. В то же время она смеялась безумным смехом. Когда к ней подошли, она тронулась с места, глядя не на окружающих, а словно сквозь них, как будто взгляд ее был прикован к какому-то предмету, невидимому для всех.

Один из мужчин подошел к ней, но она не замечала его.

– Что с вами, мадам? – спросил он. Незнакомка не отвечала.

– Вы больны? Вам плохо?

Она бросила на говорившего сердитый взгляд, но снова ничего не сказала.

В эту минуту к толпе подошла какая-то женщина и бросила несчастной простыню, в которую та поспешно завернулась.

– Что вы здесь делаете? – спросила ее женщина.

Незнакомка посмотрела на окружающих, не узнавая никого, закрыла лицо руками и зарыдала.

– Ну, что с вами? – повторила свой вопрос подошедшая женщина.

Несчастная пристально посмотрела на нее и сказала: «Он умер, он умер!»

– Что такое? – вскрикнули присутствующие в один голос.

– Да, – повторила она, – он умер, он умер!

Сказав это, она встала и, закутавшись в простыню, как в саван, побежала к воде, крича: «Да-да! Он умер! Умер!»

Все присутствующие бросились вслед за ней, и им удалось схватить ее в ту минуту, когда она хотела броситься в воду. Никто не знал, что с ней делать, но к берегу прибежало несколько санитаров из сумасшедшего дома, и они узнали в несчастной больную, которую искали с утра. Они рассказали, что она находилась в сумасшедшем доме около года, и единственной фразой, которую она говорила, была: «Он умер! Он умер!» Одним из проявлений ее безумия было желание постоянно оставаться голой; как только на нее надевали платье, она его разрывала.

Затем санитары, накинув на нее платье, отвели несчастную в экипаж, ожидавший их неподалеку. Когда сумасшедшую привезли в госпиталь, ее одели и заперли, а вечером по приказанию доктора она получила холодный душ. Бедняжка страшно кричала и наконец, упала на пол в нервном припадке. Тогда ее положили в постель, и она сразу же уснула.

На второй день при посещении больной доктор был очень удивлен, увидев, что несчастная совершенно спокойна и отвечает на вопросы, чего с ней ни разу не было за все время пребывания в госпитале.

– Как вы поживаете сегодня? – спросил доктор, беря ее за руки.

– Очень хорошо. Но я была серьезно больна, да? – проговорила она, как бы стараясь восстановить все в памяти.

– О да, очень серьезно.

– Но где же я сейчас?

– В больнице за городом.

– За городом… – проговорила больная.

– Вы ничего не чувствовали сегодня утром?

– У меня голова немного тяжелая, и кроме того, я не могу повернуть шею.

– Именно здесь причина вашей болезни. Может быть, вы вспомните?

– Но что же у меня было?

– В этом месте, где вы теперь чувствуете боль, У вас была воткнута золотая булавка, входившая в тело на два сантиметра.

– Золотая булавка?.. – проговорила молодая женщина, стараясь припомнить.

Доктор был удивлен переменой, происшедшей в состоянии больной и, взяв стул, сел у изголовья.

– И вы не помните ничего? – спросил он.

Молодая женщина закрыла лицо руками и сидела так долго.

– Нет, ничего, – сказала она, наконец.

– Имеете ли вы понятие, сколько времени пробыли здесь?