— Думаешь, они её поймают?..

— Поймают и сожрут живьём. Они теперь злы как черти.

— Ладно…

Натаниэль отошёл от окна. Он принял решение.

— Бартимеус, — приказал он, — отправляйся и забери её. Мы не можем рисковать тем, что её убьют.

Жук-скарабей возмущенно стрекотнул:

— Еще одна славная работенка! Чудесно. Ты уверен? Это значит, что ты, ни много ни мало, бросаешь вызов авторитету шефа полиции!

— Если повезёт, он даже не узнает, что это я. Отнеси ее…

Натаниэль стремительно пораскинул мозгами и щёлкнул пальцами:

— В старую библиотеку — ну, знаешь, в ту, где мы укрывались, когда за нами охотились демоны Лавлейса. А я заберу пленника и встречусь с тобой позже. Нам всем следует убраться отсюда.

— В этом я с тобой согласен. Ладно. Отойди подальше.

Жук отбежал по подоконнику как можно дальше от окна, встал на задние лапки и указал усиками на стекло. Сверкнула вспышка, дохнуло жаром. В стекле образовалась неровная оплавленная дыра. Жук расправил крылышки и с гудением вылетел в темноту.

Натаниэль обернулся в сторону комнаты, как раз вовремя, чтобы увидеть стул, летящий ему в голову.

Он неловко осел на пол, наполовину оглушенный. Глаза разъехались в разные стороны, и одним из них Натаниэль увидел Якоба Гирнека, который отшвырнул стул и бросился к двери. Натаниэль выкрикнул приказ на арамейском. У его плеча материализовался мелкий бес, который метнул молнию в отвислый зад Гирнековой пижамы. Послышался треск горящей материи и пронзительный вопль. Бес, сделав своё дело, исчез. Гирнек остановился, схватился за пострадавший зад, но тут же снова заковылял к двери.

Натаниэль уже поднялся на ноги. Он метнулся вперёд, пригнулся, поймал неуклюжим захватом одну из ног в вязаном носке и дёрнул её в сторону. Гирнек упал. Натаниэль навалился на него и принялся отчаянно лупить по морде. Гирнек отвечал ему тем же. Так они некоторое время катались по полу.

— Что за безобразное зрелище!

Натаниэль, дравший Гирнека за волосы, замер.

Потом медленно поднял голову.

В дверях стояла Джейн Фаррар, а за ней виднелись двое плечистых парней из ночной полиции. На Фаррар была отглаженная форма и угловатая фуражка ночной полиции. В её глазах читалось неприкрытое презрение. Один из стоявших за ней полицейских издал утробный рык.

Натаниэль попытался срочно сочинить какое-нибудь правдоподобное объяснение происходящему, но так и не нашёлся, что сказать. Джейн Фаррар печально покачала головой.

— Как низко пали сильные, мистер Мэндрейк! — сказала она. — Освободитесь, если можете, от этого полуодетого простолюдина. Вы арестованы за измену.

На улице — волки-оборотни, позади, в доме — Натаниэль. Что бы вы выбрали на моём месте? По правде говоря, я был только рад ненадолго вырваться оттуда.

Его поведение тревожило меня все больше и больше. За те годы, что миновали с нашей первой встречи, он — несомненно, благодаря тщательному воспитанию Уайтвелл — сделался подлизой и карьеристом, тщательно выполняющим приказы и постоянно ищущим возможности продвинуться. И вот теперь он по собственной воле лезет на рожон, действует исподтишка и многим при этом рискует. Само собой ему такое в голову прийти не могло. Кто-то его надоумил; кто-то им дирижирует. Я мог бы сказать о Натаниэле многое, и кое-что даже непечатное, но никогда ещё он не был так похож на марионетку, как теперь.

И дело, похоже, начинало пахнуть керосином.

Внизу творился хаос. По улице там и сям, посреди куч битого кирпича и стекла валялись раненые оборотни. Они корчились, стенали и хватались за бока, меняя облик с каждой новой судорогой. Человек волк — человек волк… Это основная проблема ликантропии: её сложно контролировать. Боль или сильные эмоции — и облик меняется сам собой. [79]

«Девчонка вывела из строя как минимум пятерых, — подумал я, — не считая того, которого разнесло на куски шаром с элементалями». Однако ещё несколько штук бестолково метались по улице, целые и невредимые, в то время как другие, проявив несколько больше сообразительности, деловито карабкались на крышу по трубам или рыскали в поисках пожарных лестниц.

В целом в живых оставалось штук девять-десять. С таким количеством ни одному человеку не справиться.

И тем не менее девчонка все ещё боролась: теперь я видел её, невысокую фигурку, крутящуюся на крыше. В каждой руке что-то взблескивало — она размахивала своим оружием, пытаясь отчаянными выпадами удержать на расстоянии трёх волков. Но чёрные силуэты с каждой секундой придвигались все ближе.

У жука-скарабея масса достоинств, но в бою от него толку мало. Кроме того, с этими коротенькими крылышками мне потребовалось бы не меньше часа, чтобы долететь до места событий. Поэтому я сменил облик, пару раз взмахнул огромными алыми крыльями, и в мгновение ока оказался прямо над ними. Мои крылья заслонили луну, погрузив четверых сражающихся на крыше в чернейшую тень. Для пущей убедительности я издал тот жуткий крик, с которым птица Рок пикирует на слонов, чтобы похитить их детеныша. [80]