— На мой взгляд, это мерзко и возмутительно, — говорил мистер Пинн. — Вопиющее оскорбление. Я понес такие убытки…

Ближайшая ко входу кушетка была пуста. Госпожа Уайтвелл опустилась на неё, и Натаниэль, слегка поколебавшись, последовал её примеру. Он проворно обвёл взглядом тех, кто находился в комнате.

Во-первых, Пинн. Обычно Натаниэль относился к торговцу с подозрением и неприязнью, поскольку тот был близким другом изменника Лавлейса. Но вина Пинна так и не была доказана, а в данный момент явно именно он был стороной пострадавшей. Пинн продолжал изливать свои жалобы:

— … Что не уверен, сумею ли я когда-нибудь снова встать на ноги. Вся моя коллекция уникальных реликвий погублена! Всё, что осталось, — это фаянсовый горшочек с какой-то бесполезной засохшей массой! Я едва способен…

Сам Руперт Деверокс развалился на диване с высокой спинкой. Премьер-министр был среднего роста и телосложения. Когда-то он был хорош собой, но теперь, из-за многочисленных и разнообразных излишеств, слегка расплылся в талии, и щёки у него обвисли. Пока он слушал Пинна, на лице у него непрестанно сменяли друг друга выражение скуки и досады.

Мистер Генри Дюваль, шеф полиции, сидел поблизости, скрестив руки на груди и положив на колени своё серое кепи. Он ходил в форме «Серых Спин», элитного подразделения ночной полиции, которой он командовал: белая рубашка с оборками, серая, под цвет городского смога, отутюженная куртка с ярко-красными пуговицами и серые брюки, заправленные в высокие чёрные сапоги. На плечах, точно когтистые лапы, сидели блестящие латунные эполеты. В этом костюме шеф полиции, и без того массивный, казался ещё крупнее — даже сейчас, когда он сидел и молчал, казалось, будто он заполняет собой все помещение.

Кроме него, присутствовали ещё три министра. Скромный мужчина средних лет, с жидкими белокурыми волосами, сидел, изучая свои ногти, — то был Карл Мортенсен, министр обороны. Рядом с ним, зевая напоказ, сидела Хелен Малбинди, весьма скрытная и вкрадчивая дама, министр информации. Министр иностранных дел, Мармадьюк Фрай, славившийся своим неумеренным аппетитом, даже не пытался делать вид, будто слушает мистера Пинна, — вместо этого он громко отдавал распоряжения почтительному лакею.

— Шесть картофельных крокетов и стручковую фасоль, нарезанную вдоль…

— … Сорок пять лет собирал я свою коллекцию! Каждый из вас не раз прибегал к моим услугам…

— … И ещё один омлетец с тресковой икрой, сдобренный чёрным перчиком — но в меру.

На том же диване, что мистер Деверокс, но отделенный от него внушительной грудой персидских подушек, восседал невысокий рыжеволосый джентльмен. На нём был изумрудно-зелёный жилет, чёрные штаны в обтяжку с блестками, и на лице его играла широкая улыбка. Судя по всему, он от души наслаждался, внимая этой беседе. Натаниэль на миг задержал на нём свой взгляд. Квентин Мейкпис был автором двадцати с лишним пьес. Все они имели большой успех, а последняя, «Лебеди Аравии», побила рекорды кассовых сборов повсюду в империи. Его присутствие было несколько неуместным, но не сказать, чтобы неожиданным. Все знали, что Мейкпис — ближайшее доверенное лицо премьер-министра, и прочие министры терпели его присутствие, относясь к нему с осмотрительной любезностью.

Мистер Деверокс заметил, как вошла госпожа Уайтвелл, и поднял руку, приветствуя её. Теперь он скромно кашлянул. Мистер Пинн тотчас прекратил свои излияния.

— Благодарю вас, Шолто, — сказал премьер-министр. — Мы вас прекрасно поняли. Мы глубоко сочувствуем вашему горю. Быть может, как раз сейчас мы узнаем хотя бы часть ответов на ваши вопросы. Сюда прибыла Джессика Уайтвелл вместе с юным Мэндрейком, которого все вы наверняка хорошо помните.

Мистер Дюваль иронически хмыкнул:

— Ну конечно, кто же не знает великого Джона Мэндрейка? Мы с большим интересом наблюдаем за его карьерой, а в особенности за его усилиями в борьбе с этим назойливым Сопротивлением. Надеюсь, он наконец-то принёс новости о том, каких успехов ему удалось достичь.

Все обернулись к Натаниэлю. Он отвесил короткий, сдержанный поклон, как того требовали правила этикета.

— Добрый вечер, леди и джентльмены. Кхм… Никаких достоверных сведений я пока сообщить не могу. Ведется тщательное расследование, и в скором времени…

— Я так и знал! — воскликнул шеф полиции, возмущенно брякнув всеми регалиями, что болтались у него на груди. — Слышали, Шолто? «Никаких достоверных сведений»! Это безнадежно.

Мистер Пинн воззрился на Натаниэля сквозь свой монокль.

— В самом деле. Это большое разочарование.

— Давно пора отстранить департамент внутренних дел от этого расследования! — продолжал Дюваль. — Мы, полиция, управимся с ним куда лучше. Сопротивление пора стереть в порошок!

— Вот-вот! — согласился мистер Фрай, на миг оглянувшись в их сторону, — и снова принялся терзать лакея: — А на десерт — клубничный рулет…

— Это правда, — сурово подтвердила Хелен Малбинди. — Я и сама понесла некоторые убытки — у меня не так давно похитили ценную коллекцию африканских масок.