Старик умолк. Он внезапно сделался ужасно усталым, и лицо его показалось древним и изможденным.

Китти немного поколебалась, прежде чем ответить.

— Хорошо, — сказала она наконец, ради Якоба, ради мистера Пеннифезера и ради его погибшей жены. — Я пока не уйду. Расскажите, пожалуйста, поподробнее.

В течение нескольких недель Китти регулярно встречалась с мистером Пеннифезером и его друзьями: то у Семи Циферблатов, то в других кафе, разбросанных по центру Лондона, то в квартирке мистера Пеннифезера над его магазином, на шумной улочке на южном берегу Темзы. Каждый раз она все больше узнавала об их организации и её целях; и каждый раз она все теснее сходилась с ними.

По всей видимости, свою организацию мистер Пеннифезер собрал с бору по сосенке, с помощью слухов или газетных репортажей выходя на людей, которые могли обладать необычными способностями. Временами он посещал залы суда, выискивая таких, как Китти. А то и просто использовал подслушанные в барах разговоры о людях, которые пережили магические атаки — и вышли сухими из воды. Его магазинчик, торговавший товарами для художников, более или менее процветал. Обычно мистер Пеннифезер оставлял его на помощников, а сам бродил по Лондону по своим тайным делам.

Последователей он собирал очень долго. Энн, жизнерадостная сорокалетняя дама, присоединилась к нему лет пятнадцать назад. Они вместе пережили немало битв. Глэдис, белокурой девушке, которую Китти видела в кафе, было немногим больше двадцати. Она ещё ребенком пережила побочный эффект поединка двух волшебников. Они с Николасом, крепко сбитым, слегка задумчивым молодым человеком, работали на мистера Пеннифезера с детства. Остальные были моложе — никому ещё не исполнилось восемнадцати. Китти и Стенли, оба тринадцатилетние, были самыми младшими. Но старик самодержавно повелевал всеми, одновременно вдохновляя и подавляя их. Воля у него была стальная, дух — неутомим, однако тело мало-помалу подводило его, и это порой вызывало у него вспышки безудержного гнева. Однако поначалу такое происходило нечасто, и Китти внимательно слушала его страстные повествования о великой борьбе, в которой все они участвовали.

Обычно, утверждал мистер Пеннифезер, противостоять волшебникам и их власти невозможно. Они творят, что хотят, в чем каждый из членов организации имел случай убедиться на собственной шкуре. Они заправляют всеми мало-мальски важными общественными институтами: в правительстве сидят волшебники, все чиновники — волшебники, волшебникам принадлежат все крупные предприятия, и газеты издают они же. Даже пьесы, идущие в театрах, подвергаются строгой цензуре, чтобы не пропустить тайной крамолы. И в то время, как волшебники наслаждаются радостями жизни, все остальные — подавляющее большинство людей! — занимаются тем, что обеспечивают волшебникам их безбедное существование. Работают на заводах и фабриках, готовят и подают еду в ресторанах, служат в армии — короче, всюду, где речь идёт о настоящей работе, трудятся простолюдины. И волшебники их не трогают — до тех пор, пока простолюдины тихо делают своё дело. Однако стоит проявиться малейшим признакам возмущения, волшебники жестоко подавляют недовольных. Их шпионы повсюду, одно неосторожное слово — и тебя схватят и отправят в Тауэр. Многие возмутители спокойствия исчезли таким образом навсегда.

Волшебники обладали такой огромной властью, что восстать было практически невозможно: они повелевали тёмными силами, которые большинство людей не могли даже обнаружить — и тем сильнее их боялись. Однако организации мистера Пеннифезера — горстке отважных душ, собранной воедино и движимой его неутолимой ненавистью, — повезло больше, чем остальным. Во многих отношениях.

Все друзья мистера Пеннифезера в той или иной степени разделяли его устойчивость перед магией, но насколько велика была эта устойчивость, сказать трудно. Благодаря прошлому мистера Пеннифезера можно было с уверенностью утверждать, что он способен выстоять перед довольно серьёзной атакой. Большинство же остальных, подобно Китти, до сих пор подвергались лишь сравнительно мягким испытаниям.

Некоторые из них — а именно, Энн, Ева, Мартин и прыщавый Фред — обладали иными талантами. Они с раннего детства замечали мелких демонов, снующих туда-сюда по улицам Лондона. Одни из этих тварей летали, другие прохаживались в толпе. Никто другой их не замечал, и постепенно выяснялось, что большинство людей демонов либо не видят вообще, либо видят лишь личины, в которые те рядятся. По словам Мартина, который работал на фабрике, изготовляющей краски, и был самым страстным и непримиримым борцом после самого мистера Пеннифезера, очень многие кошки и голуби — совсем не то, чем кажутся. Фред рассказывал, что однажды видел, как демон, усаженный колючками на манер ежа, зашёл в бакалейную лавку и купил связку чеснока. А мать Фреда, которая была там вместе с ним, увидела только сгорбленную старую леди.

Эта способность видеть сквозь иллюзии была, разумеется, чрезвычайно полезна для мистера Пеннифезера. Другой способностью, которую он высоко ценил, обладал Стенли, довольно задиристый и самоуверенный парнишка, который, хотя и был ровесником Китти, школу уже бросил и торговал на улицах газетами. Демонов Стенли не видел, зато он был способен видеть слабое, неверное свечение, распространяемое любым предметом, что обладает магической силой. Когда он был маленьким, эти магические ауры так ему нравились, что он повадился воровать предметы, у которых они имелись. И к тому времени, как мистер Пеннифезер с ним повстречался (в суде), Стенли сделался закоренелым воришкой. Энн и Глэдис тоже обладали похожими способностями, однако у них этот дар был не настолько выражен, как у Стенли, который чуял волшебные предметы сквозь одежду и даже сквозь тонкие деревянные перегородки.

В результате Стенли сделался одной из ключевых фигур в организации мистера Пеннифезера.

А вот тихий, сдержанный Тимоти (курчавый шатен пятнадцати лет, все ещё учившийся в школе) не столько видел магическую ауру, сколько слышал её. Как он это описывал, присутствие магии воспринималось им как некое гудение.

— Словно колокольчик звенит, — говорил Тимоти, когда от него требовали объяснений. — Или звук вроде того, какой бывает, когда постучишь по пустому стакану.

При отсутствии других посторонних звуков Тимоти, хорошенько сосредоточившись, мог определить источник шума — демона или какой-либо магический предмет.