— Нашел то место, — сказал я. — Там стоит кое-какая защита, но, думаю, мы прорвемся. Пошли скорей, пока никого нету.

Я знаю, я уже говорил об этом, но скажу ещё раз: люди абсолютно безнадежны, когда нужно куда-то быстро перемещаться! У парня ушло столько времени, чтобы подняться на эти вшивые двести пятьдесят шесть ступенек, он так кряхтел, пыхтел и отдувался, и лицо у него сделалось такого изумительного цвета — никогда ещё не видел ничего подобного.

— Надо было с собой пакетик захватить или ещё что-нибудь, чтобы прикрыться, — сказал я ему. — Твоя физиономия так горит, что, наверно, с того берега Влтавы видать. Горка-то плевая!

— А к-какая… какая там защита?

Его мысли были всецело поглощены делом.

— Хлипкие узы, — сказал я. — Не проблема. Ты хоть каким-нибудь спортом занимаешься?

— Нет. Нет времени. Слишком занят.

— А-а, ну да! Ты теперь слишком важная персона. Я и забыл.

Минут десять спустя мы добрались-таки до разрушенной башни, и я снова сделался Птолемеем. В этом обличье я провел Натаниэля туда, где находится пологий спуск на улицу. Там мой хозяин привалился к стене, чтобы отдышаться, и мы принялись вместе созерцать развалюхи Золотой улицы.

— Жалкое зрелище, — заметил я.

— Ага. Им следовало бы… снести это все… и построить заново.

— Да нет, я про тебя.

— К-который дом?

— Номер тринадцатый? Вон тот, справа, третий от нас. Белый оштукатуренный фасад. Давай заканчивай помирать, и посмотрим, что тут можно сделать.

Мы осторожно прошли по улице, прячась в тени стен, и остановились в нескольких метрах от нужного дома. Мой хозяин был за то, чтобы подойти прямиком к двери. Я поднял руку.

— Постой тут. Узы начинаются прямо перед тобой. Ещё полшага — и ты приведёшь их в действие.

Он замер на месте.

— Думаешь, ты сумеешь проникнуть внутрь?

— Я не думаю, мальчик. Я — знаю. Я проделывал такие штуки ещё в те времена, когда Вавилон был скромным овечьим выгоном. Отойди в сторонку, смотри и учись.

Я подошёл к сеточке хрупких светящихся нитей, преграждавшей нам путь, нагнулся к ней, выбрал дырочку побольше и осторожно подул в неё. Расчёт оказался верен: облачко Послушного Дыхания [51] проскользнуло сквозь дырочку и зависло в ней, не проходя внутрь и не оттягиваясь назад. Оно было слишком лёгким, чтобы потревожить сигнальные нити. Остальное было проще пареной репы. Я принялся мало-помалу раздувать облачко. Расширяясь, оно раздвигало нити уз.

Через несколько минут в сети невысоко над землей образовалась большая круглая дыра. Я придал Дыханию форму обруча и непринужденно шагнул сквозь него.

— Вот, — сказал я. — Твоя очередь.

Парень нахмурился:

— А что делать-то надо? Я ничего не вижу.

Я тяжело вздохнул и изменил Дыхание таким образом, чтобы оно стало видимым на втором плане.

— Ну что, теперь доволен? — спросил я. — Просто аккуратно пройди сквозь этот обруч.

Он повиновался, но, похоже, особого впечатления на него это не произвело.

— Подумаешь, — сказал он. — Может, ты вообще всё это выдумал, откуда я знаю.

— А что я, виноват, что люди такие слепые? — огрызнулся я. — И тем не менее ты всё равно полагаешься на мои способности. В твоем распоряжении — опыт пяти тысячелетий, а ты бы хоть спасибо сказал! Отлично. Если не веришь, что тут есть узы, так я с удовольствием приведу их в действие, чтобы ты мог убедиться. Сейчас увидишь, как выскочит волшебник Кавка.

— Нет-нет! — Ишь как зачастил. — Верю я тебе, верю!

— Точно?

Я протянул палец к светящимся нитям.

— Да! Только уймись. Ну, а теперь влезем в окно и застанем его врасплох.

— Пожалуйста. Только после вас.

Он с мрачной решимостью устремился вперёд, прямиком на линии вторых уз, которых я не заметил. [52]

Из дома донесся громкий сигнал тревоги, состоящий, казалось, из доброго десятка колоколов и звонков. Весь этот шум длился несколько секунд. Натаниэль уставился на меня. Я — на Натаниэля. Но не успели мы что-либо предпринять, как шум прекратился, и за дверью послышался грохот отодвигаемого засова. Дверь распахнулась, наружу вылетел высокий человек в ермолке, [53] с безумными глазами, и громко завопил:

— Я же вам говорил! — орал он. — Ещё слишком рано! Он будет готов только на рассвете! Не будете ли вы так любезны оставить меня в п… Ох!

Он только теперь заметил нас.

— Что за чёрт?

— Почти угадали, — откликнулся я. — Впрочем, это как посмотреть.

Я бросился вперёд и прижал его к земле. Мгновение — и его руки были аккуратно стянуты поясом от халата. [54] Это чтобы предотвратить какие-нибудь поспешные жесты, с помощью которых он мог бы призвать к себе на выручку кого-то лишнего. [55] Рот ему мы заткнули куском Натаниэлевой рубашки, на случай, если ему вздумается выкрикнуть заклинание. Управившись с этим, я поставил его на ноги и запихнул обратно в дом — и всё это прежде, чем мой хозяин успел хотя бы разинуть рот, чтобы вымолвить приказ. Вот как проворен может быть джинн, когда в том есть нужда!