Эрнандес известен как один из лучших хиттеров в истории этого вида спорта.

Я спросил Кита, как он реагировал на питчеров, подававших мячи. Общеизвестно, что питчер может либо подать мяч слишком близко, либо просто попасть в хиттера, чем сильно действует ему на нервы. Удар бейсбольного мяча, летящего со скоростью 135 километров в час, не доставит вам большого удовольствия. Многие серьезные травмы были получены именно после таких сомнительных приемов. Невидимые болельщикам сцены обвинений в адрес питчеров и драк в раздевалках с участием чуть ли не всей команды обычно разыгрывались именно потому, что хиттеры считали действия питчеров умышленными.

Если мяч попадает в отбивающего, то он автоматически оказывается на первой базе — как если бы он дошел туда шагом. По всей видимости, это не слишком хорошо для питчера, но он все же принимает расчетливое решение, поскольку многих отбивающих направленные в них удары очень нервируют — иногда настолько, что страх перед питчером может сохраняться до конца игры или даже в течение нескольких последующих лет. Осознание того, что быстро летящий мяч направлен прямо в голову, мешает игре отбивающего и внушает ему страх перед игрой. Иногда дело заходит довольно далеко. Так или иначе, если питчер чувствует, что может вывести тебя из равновесия, то, по словам Кита, «ты сядешь на пятую точку».

С его точки зрения, питчеры сами роют себе яму, целясь в него. Он объясняет это так: «Меня это всегда очень мотивирует: если питчер попал в меня или сбил с ног преднамеренно, то, черт побери, я ему обеспечу массу хлопот до конца года. Ну, до конца этой игры точно». С течением времени питчеры усвоили, что Кита лучше не трогать, поскольку этот гигант легко выходит из себя.

Кит рассказал мне историю Фрэнка Робинсона, величайшего бейсболиста и единственного человека, получившего титул самого ценного игрока и в Американской, и в Национальной лиге. Робинсон начинал свою карьеру в Цинциннати в 1956 году.

В те времена питчеры бросали мячи в отбивающих постоянно.

Reds играли серию из трех игр против St. Louis, и в первой же игре Робинсон получил удар мячом от питчера, разозлился и выдал феноменальную игру. На следующий день питчер опять ударил его мячом, и Робинсон просто уничтожил Cardinals в остальных играх серии. Неделей позже обе команды играли следующие серии с другими соперниками, но еще до их начала менеджер St. Louis Ред Шендинст и одновременно первый менеджер Робинсона собрал команду и заявил: «Тот питчер, который тронет Фрэнка Робинсона, будет оштрафован на штуку баксов. Просто оставьте его в покое!» Киту очень нравится эта история. Она очень ярко показывает, каким должен быть действительно сильный спортсмен. Ребята вроде Миллера, Джордана, Эрнандеса настолько устойчивы психологически, что происки соперников, вместо того чтобы вывести из равновесия, только воодушевляют их.

Возвращаясь к моему собственному опыту, могу сказать, что я всегда упорно работал над использованием эмоций для «включения» творческих способностей. Конечно, не все сложилось сразу. В подростковом возрасте меня захлестывали эмоции, и я просто пытался подавить их. Затем, в возрасте двадцати с небольшим лет, получив первый опыт буддийских и даосских медитаций, я на его основе пытался пропускать эмоции мимо себя, подобно скользящим по небу облакам. Это было интересно, поскольку помогло мне установить действенную связь со своим эмоциональным миром, во многом подобно тому, как я использовал возможности подсознания (см. главу «Остановить время»). Вместо того чтобы быть рабом собственных эмоций или игнорировать их, я постепенно научился наблюдать их действие со стороны и ощущать, как они наполняют каждый момент моей жизни творчеством, свежим восприятием или, наоборот, темнотой.

Поскольку мне удалось выработать конструктивный подход к эмоциям, появилась возможность использовать их для чуть более тонкого контроля восприятия грязных приемов в боевых искусствах. Я убежден, что исполнители и артисты самого высокого класса должны быть честными с собой. Нельзя отрицать или подавлять свою природу: в противном случае результаты вашей творческой деятельности окажутся ложными. Творец войдет в противоречие с голосом интуиции. Я, например, очень эмоционален. И не люблю тех, кто играет грязно. Их отношение к соревнованиям и спорту, к собственному эго, искусству, насилию и грязной игре — все это раздражает и неправильно настраивает меня.

На следующем этапе обучения предстояло направить мои инстинктивные реакции на совершенствование творческих способностей. Сделать это не так уж трудно, если чувствуешь себя комфортно в состоянии эмоционального напряжения. Это больше напоминает выметание паутины из темных уголков сознания, чем изучение чего-то нового. Мы созданы так, что максимум способностей проявляем перед лицом опасности, но защищенность современной жизни привела к тому, что мы разучились усилием воли направлять энергию на приоритетные дела. Вместо того чтобы бежать от собственных эмоций или сдаваться на их милость, следует научиться сосуществовать с ними, позитивно воспринимать их различные оттенки и находить с их помощью глубинные источники вдохновения. Оказалось, это естественно, если выработать устойчивость к потрясениям и больше не зависеть от эмоциональных всплесков; их можно обуздать и даже подобрать скорость движения в зависимости от их крутизны.

После второго национального чемпионата я стал работать над собой: сначала учился вырабатывать умение сохранять спокойствие, борясь с грязными игроками, а затем использовать собственную эмоциональность и внутреннюю энергию для получения преимущества. В поединках с теми, кто легко терял над собой контроль, я чувствовал изменения в химии собственного организма. Хотя вначале это сбивало меня с толку, постепенно я стал использовать это обстоятельство для оттачивания мастерства, наращивания интенсивности боя, концентрации внутренней энергии на достижении определенных целей. Инстинкт самосохранения и страх больше не руководили моими действиями, как, впрочем, и дезориентирующий гнев. Постепенно я обнаружил, что фокусы Фрэнка уже не выводят меня из себя, а наоборот, заставляют действовать гораздо лучше обычного.