В течение двух лет после этого чемпионата я занимался очень серьезно. Большая часть этой работы описана в первых главах второй части книги. Но было и еще кое-что. Китайские боевые искусства держатся в секрете, особенно туйшоу. Читая труды классиков тайцзицюань, вы изучаете теоретические основы этой философии, практикуете мобильные медитации. Вероятно, вы проникнетесь осознанием истинности этой концепции, научитесь гибко и мягко двигаться и, возможно, натренируете мышцы и быстроту движений. Но все эти принципы очень трудно непосредственно применить к боевому искусству туйшоу до тех пор, пока не сумеешь отделить реальность от мифов. К несчастью, многие тренеры и сами не сумели этого сделать, но они пытаются защитить собственное эго-видение и позицию школы тем, что заявляют о величайшем могуществе, которое якобы откроется их последователям, — например, способность отбрасывать человека с дороги, даже не прикасаясь к нему. Когда же доходит до дела, они отказываются демонстрировать свои чудесные способности. Зачастую объявляющие себя великими мастерами туйшоу бойцы говорят: «Если бы я действительно с вами дрался, то просто убил бы вас». Услышав эти слова, я сразу понимаю, что передо мной шарлатан: истинные мастера никогда не теряют самоконтроля. Впрочем, туйшоу в самом деле позволяет освоить некоторые очень мощные приемы, и эти секреты хранятся для круга немногих посвященных. Следовательно, постоянно возникает вопрос: что же в рассказах о туйшоу правда, а что нет?

До приезда на Тайвань я понятия не имел, чего следует ожидать. Оказалось, что ведущие мастера действительно владеют приемами, освоить которые я не мог и мечтать. Они находились в прекрасной физической форме, выросли в культуре, всячески поощрявшей оттачивание навыков боевого искусства примерно так же, как в Советском Союзе все посвящалось задаче воспитания талантливых шахматистов. Но с первого турнира на Тайване я вывез не только личные наблюдения, но и многочасовые видеозаписи боев лучших мастеров боевых искусств в мире, которые стали для меня кладезем бесценной информации.

После поездки я убедился в том, что великие мастера туйшоу действительно существуют. Это невероятно преданные своему искусству люди, доведшие некоторые базовые навыки боя до невиданно высокого уровня. Точность и тонкость их приемов выведения соперника из равновесия сводила с ума. Неподготовленный глаз не видел ничего, в то время как они пользовались отточенными приемами для того, чтобы заставить соперника потерять равновесие — и в следующий момент он уже оказывался на полу. С 2000 по 2002 год я тщательно изучал эти записи и постепенно совершенствовал собственные навыки. Тогда моим постоянным партнером по тренировкам был Том Оттернесс — старший ученик Вильяма Чена и один из лучших мастеров туйшоу в США, которых я когда-либо знал. Том по профессии скульптор; ему целыми днями приходится лепить из глины, и его руки ненамного уступают по силе медвежьим лапам. Добавьте к этому тридцать пять лет занятий туйшоу, и вы поймете, почему его атаку можно сравнить с обрушившейся на вас лавиной. Когда мы впервые стали работать вместе, он просто размазывал меня по ковру. Я чувствовал себя словно теннисный мячик, отскакивающий от стены. Кроме того, Том обладал свойствами наводящейся по тепловому излучению ракеты — от его атак не было спасения. Единственный выход состоял в том, чтобы тонкими приемами нейтрализовать его и найти способы сохранять устойчивость под его атаками. (Под устойчивостью я имею в виду способность удержаться на ногах и направить энергию атакующего противника вниз, в землю. Затем можно мобилизовать поток энергии в обратном направлении и отбросить противника со своего пути. Когда о мастере боевых искусств говорят, как о «глубоко укоренившемся», эта ассоциация с деревом означает ощущение продолжения своего тела в земле.) Ежевечерние тренировки с ним придали мне уверенности в том, что я смогу устоять против любого соперника.

К очередному чемпионату мира на Тайване в ноябре 2002 года я был подготовлен намного лучше — по крайней мере, мне так казалось. К тому времени я трижды подряд выигрывал американские национальные соревнования. Я регулярно сражался в разных весовых категориях, зачастую уступая соперникам в весе 40-50 килограммов, тем не менее выигрывал чемпионские титулы в категории тяжеловесов и супертяжеловесов. Мои навыки боевого искусства стали намного более совершенными, и я знал, какая борьба мне предстоит. В первом поединке я встречался с представителем Австрии, недавним победителем чемпионата Европы. В предыдущей главе я уже рассказывал о том, как в начале поединка он коварно ударил меня в пах. Грязный игрок, любивший психологически подавлять соперника, — тактике ведения боя с такими противниками я посвятил большую часть своей подготовки в предшествующие два года. Мне удалось вовремя сосредоточиться, и я вышиб его из турнира.

В следующем матче я встречался с одним из лучших учеников элитной тайваньской школы туйшоу. Мой соперник, гибкий и очень быстрый боец, имел привычку переносить вес тела на опорную ногу, особенно если соперник наседал. В главе «Иллюзия тайны» я уже писал о том, что это довольно опасно, поскольку рано или поздно возникает необходимость сдвинуться с места и в момент переноса веса тела на другую ногу боец оказывается в очень неустойчивом положении. В течение двух лет я тщательно отрабатывал свои броски, поэтому подтолкнул противника к краю ринга, заставил наклониться в мою сторону, а затем использовал его же вес, чтобы бросить его на пол. Его привычка опираться на одну ногу послужила для меня сигналом, поэтому эта победа оказалась относительно легкой.

Далее мне предстояло сразиться в полуфинале с очень известным тайваньским мастером боевых искусств. Его звали Чен Зе Ченг; именно этот человек больше всего поразил меня на предыдущем чемпионате мира. По сути, основное содержание видеозаписей, сыгравших столь большую роль в процессе моей подготовки, — это его поединки. Он просто сметал своих соперников с ковра. Физически он напоминал газель. Высокий, мускулистый, невероятно сильный для своего веса и поразительно атлетичный, он отправлял своих противников на пол с такой скоростью и техническим изяществом, что это просто сводило с ума. Его отец — один из ведущих тренеров туйшоу Тайваня, кое- кто даже считает его одним из лучших тренеров в мире. Поэтому в дополнение к невероятной физической одаренности он с ранних лет имел возможность получать прекрасную подготовку.

Когда прозвучал гонг к началу боя, меня переполняло волнение. Наши запястья соприкоснулись в центре ринга, и он немедленно атаковал меня, стремясь провести бросок. Я отразил атаку. Но он продолжал усиливать давление, одновременно защищаясь и стремясь занять выгодную тактическую позицию. Опасность грозила мне отовсюду. Я всячески старался не подпускать его слишком близко, парируя один бросок за другим, но он и не думал останавливаться. Чувствовалось, что он полон внутренней, струящейся и расслабленной силы, готовой взорваться в любой момент. Соперник полностью доминировал на ринге и не уставал двигаться, тем не менее ему пока не удалось получить ни одного очка. В середине первого раунда я умудрился захватить его в момент разбалансированности посреди одной из атак и применить прием, оторвавший его от ковра. Казалось, Чен уже вылетел за пределы ковра, но он приземлился на носки в пределах ринга, хотя его пятки зависли за чертой. Он сумел кувырнуться головой назад над самым ковром и оттолкнуться от него кулаками, чтобы удержаться в границах и восстановить равновесие. Поразительный спортсмен!

Я бросился в атаку, но он уже ухитрился занять устойчивую позицию. Это был настоящий бой!

Чем дольше длился наш поединок, тем больше мне казалось, что противник проник мне под кожу и высасывает из меня энергию. Я старался держаться и отбивался толчками, как от дурного сна. Иногда посреди атаки мне удавалось вывести его из равновесия, но психологическая стойкость этого человека просто поражала, и он продолжал атаковать. Секунд за тридцать до конца раунда я почувствовал опустошенность. Постепенно приходило понимание того, что это часть стратегии Чена: он побеждал противника, изматывая его. Конечно, он использовал удобную возможность для атаки, но в основном его соперники сами истощали себя, стараясь удержать его на расстоянии. Он постоянно усиливал давление, отступая назад под толчками и возвращаясь на прежнюю дистанцию с неумолимой настойчивостью. Осознав это, я решил войти в клинч и подержать его около минуты, заодно выяснив, сможет ли он что-то предпринять в таком положении. И — не успев моргнуть глазом, оказался на полу.