–  Мужики, не томите. Что нужно-то, может, прямо сейчас договоримся?

–  Гляди, какой нетерпеливый!
– развеселился «задний».
– Мужчину, друг мой, - продолжил он, - украшает скромность и сдержанность. А еще заповедь знаешь: не суетись под клиентом.

В салоне надолго стало тихо. Так, молча, под мягкое урчание двигателя, они въехали в Химки, проскочили вдоль неопрятных серых кварталов, перенеслись по мосту в Москву, и только тут тот, кто сидел рядом с Алексеем, наконец заговорил:

–  Ты, Алешенька, вот что. Сейчас вывесочку увидишь справа по ходу движения - поворот в клуб, где в боулинг играют, - ты, дружочек, туда заверни. Там место тихое, уютное, никто нам не помешает.

Следуя указаниям коренастого, Скосарев плавно направил машину в небольшую аллейку, уходящую от Ленинградского проспекта в сторону Москвы-реки. Проехали метров тридцать, и коренастый приказал:

–  А здесь заглуши.

Таможенник заволновался.

–  Ну вот. В боулинг мы с тобой потом поиграем, а сейчас ответь-ка мне на несколько вопросов. Причем замечу: чем правдивее будут твои ответы, тем больше шансов у тебя никогда больше с нами не встречаться. И запомни: обманывать нас не нужно. Ты ведь у нас фигура приметная, издалека, так сказать, виден. Да и в бега пускаться тебе сейчас не резон. А будешь хорошим мальчиком, глядишь, еще и заработаешь что-нибудь.

Коренастый говорил ласково, мягко, почти по-дружески, сидя к Скосареву вполоборота. Однако в конце своей речи вдруг резко повернулся и взглянул Алексею прямо в лицо жестокими холодными глазами.

–  Все усек?
– сказал он с металлическим тембром в голосе. И, глядя в эти плоские, будто нарисованные глаза, Скосарев кивнул: он все усек, даже то, чего не сказали. А главное, он усек, что человек, сидящий рядом с ним, не будет думать ни секунды, прежде чем прямо здесь и сейчас, прижав это холодное тяжелое дуло к его боку, нажать на спуск.

–  Спрашивайте, - сказал Скосарев, осев голосом.

–  Спрашиваю, - отозвался коренастый.
– Полторы недели назад ты одному человеку по фамилии Сорин, а по имени Андрей, оказал услугу: помог, понимаешь, без досмотра небольшой такой рулончик или чемоданчик - я уж не знаю, во что ты там что упаковывал, - через границу переправить. Да мало того, что помог, еще и телефончик черкнул милого такого господина, проживающего в славном городе Лондон. А звали этого господина Илья Андреевич Кошенов. Было такое?

«Знал же, - подумал Скосарев.
– Не надо с этим вязаться».

–  Было, - ответил он вслух.

–  Это хорошо, что ты не отрицаешь. А теперь ответь-ка мне, милый Алексей, на гораздо более важный для меня вопрос: откуда узнал ты этого человека, кто тебе его сосватал и где этот сват живет-обитает.

–  Конечно, конечно, - зачастил Скосарев.
– Зовут его Токарев, имя - Виталий. Он директор фирмы, фирма называется «ТОК». Адрес я могу написать. Он сказал, что этот Сорин - приятель его школьный, дружок, так сказать, однокорытник. Попросил, понимаете, помочь. Но не бесплатно, конечно. Хорошие деньги посулил. А мне что: мне жить надо.

–  Ты не волнуйся, Алеша, - успокоил сидящий рядом.
– Конечно, все понимаем: тоже надо жить, тоже человек. Мы же не налоговая полиция: сколько ты просил не спросим. А адресочек этого твоего Токарева ты мне черкни.
– И он протянул Скосареву блокнот и ручку.

Стараясь сделать так, чтобы руки не дрожали, Алексей нацарапал Шутову - а это был именно он - все возможные данные на Виталия.

–  Ну что ж, я вижу, что ты человек разумный, - сказал Скосареву Шутов.
– И потому будет у нас к тебе одна просьба. Вполне вероятно, что Сорин свяжется с тобой. Так ты, друг ситный, когда он свяжется, узнай поподробней, где он живет-обретается, и мне позвони: на, вот, тебе телефончик.

Он протянул таможеннику маленькую визитную карточку. Ни имени, ни названия организации, ни должности на карточке не было: стоял только номер телефона.

–  А как, кого спросить-то?
– удивился Скосарев.

–  Да ты не спрашивай, ты назовись, а я пойму, - успокоил его Шутов.
– Так что уж не забудь.

–  Да что вы, как можно, конечно. Я же понимаю: видно этот Сорин круто насолил кому-то.

–  Не насолил - обидел, друга моего хорошего обидел. А он человек такой обидчивый: от обиды часто ни своих, ни чужих не различает. Так что ты уж не исчезай, дружок, чтобы и на тебя обиды не возникло.

–  Понимаю, понимаю, - сказал Скосарев.

–  Вот и славно. Мы пойдем, а ты быстренько развернешься и поедешь домой. И очень тебя прошу: не звони этому Токареву, про нас ему до времени знать не нужно.

–  Пусть наша встреча станет приятным сюрпризом, - подал голос тот, кто сидел сзади.

–  Вот-вот, - подтвердил коренастый.
– Уяснил?

–  Понял, все понял, - быстро проговорил Скосарев.

–  Ну и славно. Бывай.

Они вылезли из машины и не спеша направились в сторону боулинг-клуба: два ничем не примечательных бизнесмена средней руки.