В два часа Сорин позвонил Рахлину.

–  Господин Рахлин?
– спросил он, когда немецкая секретарша позвала своего начальника к телефону.

–  Я.

–  Я вчера приходил к вам.

–  Да, помню, помню, - ответил Рахлин уже более радушно.

–  Ну, так я могу подъехать с фотографиями?

–  Подъезжайте. Когда вы будете?

–  Минут через тридцать.

–  Хорошо, я вас жду, адрес помните.

Андрей приехал через сорок: пока он готовился, пока собирался, пока выслушивал напутствия Люси… Так или иначе, Рахлин ждал его, не выказывая никаких признаков нетерпения.

–  Простите, что задержался.

–  Бывает. Ну, показывайте.

Сорин извлек из кармана конверт и передал его галеристу. Ленивым движением Гога вытащил оттуда пачку тщательно отобранных Сориным фотографий и принялся разглядывать их с несколько скучающим видом.

–  Да, ничего, ничего, - сказал он, закончив просмотр и передавая фотографии обратно Сорину.
– И что вы хотите?

–  Что можете предложить вы?
– спросил Андрей.

–  Ну, начнем с того, о чем я вам уже говорил: проверка подлинности здесь необходима.

–  Предположим, что они подлинные.

–  Ну, предположим. Как вы хотите их продать: по отдельности, все сразу, быстро, медленно?

–  Желательно было бы сразу, - ответил Сорин.

–  Сразу… - протянул Рахлин и покачал головой, - сразу труднее. Это где ж такого клиента найдешь, который разом польстится на столь разноплановые вещи?

–  Но это ваша работа, вы же профессионал.

–  Профессионал, профессионал. Ну и, как вам кажется, сколько все это стоит?
– снова задал вопрос Гога.

–  Не знаю, мне говорили, что-то около двух миллионов долларов, может быть, даже трех, - ответил Андрей.

–  Очень хорошо: вот и идите к тому, кто говорил, - сказал Рахлин, сделав движение, обозначавшее его полную незаинтересованность в предмете.

–  Да нет, я в этом плохо понимаю, - начал Андрей, - всего лишь пересказываю чужие слова. А сколько вы можете предложить?

–  Тысяч восемьсот от силы. Да и то, конечно, не сразу, по мере, так сказать, продаж.

–  Но это несерьезно, - сказал Сорин.
– В Лондоне мне говорили…

–  Ну, так и поезжайте в Лондон, молодой человек.

–  Позвольте, но ведь и в Берлине не одна ваша галерея.

–  А вы уверены, что кто-нибудь будет связываться с картинами сомнительного происхождения?

–  Вы же связываетесь.

–  Я еще этого не сказал. Я в принципе обсуждаю ситуацию.

–  Хорошо. Допустим, это будет миллион. В какие сроки я могу его получить?

–  Я же вам сказал: по мере продажи.

–  Какова механика всего этого действия?

–  Самая банальная: мы заключаем с вами договор, вы оставляете картины у меня в галерее, в дальнейшем я извещаю вас о том, когда и какая продажа произошла, вычитаю свой процент (я, кстати, беру пятнадцать процентов) и перевожу вам деньги туда, куда вы скажете.

–  Но ориентировочно вы все же можете сказать, когда это произойдет?

–  Быстро, юноша, только кошки родятся и вши на нарах заводятся.

–  Но все-таки?
– заволновался Андрей.

–  Может, месяц, может, два, а может, и полгода.

–  Но позвольте, ведь аукционы проходят постоянно?

–  А зачем же, позвольте вас спросить, мне, галеристу, связываться с аукционами? Да и вам это ни к чему. Вы теряете двойной процент: процент, который забирает аукцион, и процент, который заберу у вас я. Разумно?

–  Разумно, - согласился Сорин.

–  Вот видите. Поэтому работать мы с вами будем, так сказать, приватно. Если вы согласны, привозите работы.

–  Нет, тут есть маленькая заминка, - сказал Сорин.
– Не подумайте, что я вам не доверяю…

–  Это ваше право, - опять поскучнел Рахлин.

–  Просто мне было бы спокойнее, если бы картины находились в каком-нибудь недоступном для потенциальных злоумышленников хранении, скажем, в банке.

–  У вас есть банковская ячейка?

–  Вы ее и наймете. Мы же с вами делаем одно общее дело.

–  Прежде, чем я найму эти ваши ячейки, юноша, я должен с картинами провести серьезную работу: показать экспертам, списаться с музеями.

–  Что для этого нужно?

–  По крайней мере, встретиться с музейными сотрудниками.

–  Очень хорошо, они могут приходить в банк.

–  Ну, допустим, - вздохнул Гога.
– Итак, сумма в миллион вас устраивает?

–  Ориентировочно, да, если это не будет очень долго.

–  Тогда давайте смотреть картины.

–  Хорошо, - отвечал Сорин.
– Завтра вас устроит?