Шрифт:
Н’Дойе быстро поднялась по карьерной лестнице и заработала впечатляющую репутацию, (которую Мэл считай жуткой, поскольку темнокожая баба устраивала резню везде, где появлялась). В конце концов, ее повысили до звания майора и назначили командующим 22-го дивизиона.
Отсалютовав, Н’Дойе отчеканила:
— Майор Н’Дойе по вашему приказанию прибыла, мэм!
Киллиани отсалютовала в ответ.
— Вольно, майор.
Н’Дойе слегка шевельнулась, однако по ее виду нельзя было с уверенностью сказать, что она расслабилась. На самом деле, по разумению Мэла (поднаторевшего за годы в ПСТ, не говоря уж о последних двух месяцах, когда он сутками крутился среди безбашенных обитателей Трущоб), Н’Дойе готова убить на месте любого, кто ненароком дернется не так, как следует.
— Это агент Мэлкольм Келерчиан, один из следопытов, — представила Киллиани Мэла. — Майор Н’Дойе, вы и ваше подразделение переходите к нему подчинение.
Н’Дойе окинула Мэла взглядом, какой бывает, когда вместо обеда приносят гниющий труп крысы.
— Надолго? — поинтересовалась она.
Развернув видео-панель на столе так, чтобы Мэл и Н’Дойе могли видеть экран, Киллиани ответила:
— До тех пор, пока не найдете эту девушку.
С фотографии на мониторе на следопыта и майора смотрела Нова Терра. Снимок был сделан за неделю до пятнадцатых именин Новы, и именно его Клара Терра передала СНВ для подготовки некролога.
— Мэм, при всем моем уважении, это пустая трата времени и сил. Нас перебросили сюда, потому что в ставке командования армией есть данные о скором наступлении Сынов Корхала на Тарсонис.
При этих словах Мэл быстро взглянул на Н’Дойе. Он ничего не слышал об этом. «Оно и понятно, ведь я был слегка занят последние два месяца…»
Н’Дойе тем временем продолжала гнуть свою линию.
— Нам необходимо подготовиться, чтобы…
Киллиани перебила ее.
— Майор, я хочу, чтобы вы уяснили три вещи. Первое. Эта девушка — теп-тек, уровень ПИ-8 или выше… Это вам следовало знать в ту самую минуту, когда вас вызвали сюда и приписали к «следопыту»… и потому она намного опаснее, чем кажется.
— Надеюсь, что так, мэм. — буркнула Н’Дойе.
— Суть в том, что она — объект класса «А».
При этом заявлении Н’Дойе превратилась в само внимание. Объектам класса «А» строжайше запрещалось наносить какой-либо ущерб. Любой, кто допускал хоть малейшее причинение вреда объекту во время задержания, с позором лишался всех наград и званий и попадал за решетку.
Директор продолжила:
— Второе. Сыны Корхала будут атаковать из космоса. Надеюсь, я правильно полагаю, что 22-ой дивизион — это наземное подразделение? Если Менгск каким-то чудом прорвет нашу орбитальную оборону, я вас отправлю на передовую, где вы вступите в бой вместе с другими наземными формированиями. Но пока этого не случилось, вы мне нужны для этого задания. — Киллиани уперлась руками в край полированного стола и подалась вперед, — И, наконец, третье. Если вы еще раз, майор, заговорите со мной в таком тоне, я разжалую вас в рядовые, и отправлю драить языком гальюны [17] на траспортниках. Я ясно излагаю?
17
Гальюн (мор.) — отхожее место, уборная на судне.
Н’Дойе ничуть не выглядела напуганной (возможно, первая из людей, на кого словесное бичевание Киллиани не произвело должного эффекта), но, тем не менее, встала по стойке «смирно».
— Каковы детали задания, мэм?
— Девушка где-то в Трущобах. Ее необходимо найти любой ценой.
На этих словах Н’Дойе улыбнулась так, что у Мэла екнуло сердце. Чувствуя, как сгущаются тучи, он нахмурился.
— Миссия как раз для меня, мэм, — отчеканила майор.
— Я так и подумала.
— Мэм, — начал Мэл, — это же…
Затем он осекся.
«А, собственно, чем я недоволен?»
Два месяца потрачены впустую. То ли потому, что обитатели Трущоб не хотели помогать правительственному агенту, то ли еще почему. От тамошних копов толку не было вообще, за исключением Фонсеки и дорожных инспекторов, но и те оказались не столь полезны, как он поначалу рассчитывал. А посему он два месяца проковырялся в этой помойке и ничего не нашел!
«Все так, но причина их бесполезности в том, что правительство ни черта для них не делает. Что бы им не предложила Конфедерация, им это всегда выходило боком. Черт, да даже если Менгск и захватит Тарсонис, в Трущобах все равно ни черта не изменится.
Но эта психопатка будет явным перебором», — подытожил Мэл внутреннюю дискуссию.
Только вот сейчас у него был не больший выбор, чем тогда, когда его перевели из детективов в следопыты.
Мэл вздрогнул от внезапной вибрации наушника. Компьютер информировал его о входящем звонке от офицера Фонсека.
— Простите, мэм, я должен ответить на звонок, — обратился он к директору и, не дожидаясь разрешения Киллиани, установил соединение. — Говори, Ларри.
— Слушай, у меня тут кое-че есть… Наверное, надбыло дать знать те раньше, но я решил, что это опять очередное дерьмо, как и все остальное…
У Мэла не было времени на оговорки — не сегодня.
— Выкладывай уже, Ларри.
— В последние дни на улицах треплются, что на Феджина работает кто-то крутой… называет себя Блонди. Своего рода новый инфорсер.
— Феджин? — имя совершенно ни о чем не говорило Мэлу. — Это кто?
— Ты не знаешь, кто такой Феджин? — в голосе Ларри сквозило недоверие. — Он же у нас тут главный заправила!
Мэл не верил своим ушам.
— В каком смысле главный заправила? О чем ты?
— Всем дерьмом внизу заправляет он. Наркотики, рэкет, выпивка… все дела делаются через Феджина. Я думал, ты в курсе, Мэл… как ты, мать твою, мог об этом не знать?