– Спасибо.

– Смею надеяться, что это от души.

– Да!

Он улыбнулся.

– Что-то я в этом сомневаюсь.

Теперь я чувствовала себя самой настоящей мегерой.

– Мне очень понравилась яичница. Просто удивилась, увидев тебя здесь… в восемь утра.

– Честно говоря, я планировал завоевать тебя своим бананово-ореховым хлебом, но увы. Поэтому вся надежда на мою божественную яичницу.

Я положила в рот кусочек божества.

– И впрямь хороша, но этим ты меня не завоюешь.

– А я все-таки попытаюсь. – Он открыл холодильник и достал бутылку апельсинового сока. Наполнив два стакана, он поставил один передо мной. – Тут все дело в хитрости. Ты просто еще этого не понимаешь.

Оставив этот безнадежный разговор, я сменила тему:

– А сам ты есть не будешь?

– Буду. Я люблю вареные яйца. – Кэм кивнул на плиту и подвинул себе стул, усаживаясь напротив меня. Подперев кулаком подбородок, он смотрел, как я ем, и мне пришлось уткнуться в тарелку. Нет, этот сукин сын был само обаяние. – Что ж, Эвери Морганстен, я весь твой.

Я чуть не подавилась.

– Но я не хочу тебя.

– Это плохо, – ухмыльнулся он. – Расскажи о себе.

Ну уж нет, этого ты от меня не дождешься, подумала я.

– И часто ты выкидываешь такие фортели? Вламываешься в квартиры к случайным знакомым и готовишь им яичницу?

– Во-первых, ты не случайная знакомая, поэтому мой ответ «нет». – Он встал и подошел к плите проверить, готовы ли яйца. – А вообще-то я люблю делать сюрпризы, и некоторым счастливицам везет.

– Серьезно? Я имею в виду, для тебя это в порядке вещей?

Кэм взглянул на меня через плечо.

– С друзьями – да, а мы ведь с тобой друзья, Эвери?

Я открыла рот от удивления. Друзья ли мы? Наверное, да, но все-таки… Неужели с друзьями допустимы подобные вольности? Или Кэм был настолько уверен в себе? Он устраивал такие сюрпризы, потому что знал, что никто не посмеет его прогнать. Да большинство девчонок, вероятно, и не хотели его прогонять. Что там говорить – я ведь тоже могла послать его к черту, если б захотела. Но Кэм был из тех, кто, видимо, привык получать все, что хотел.

Совсем как Блейн.

При мысли о нем яичница встала колом у меня в желудке, и я отложила вилку.

– Да, мы друзья.

– Наконец-то! – крикнул он так громко, что я аж подпрыгнула. – Наконец-то ты призналась, что мы друзья. Не прошло и недели.

– Но мы и знакомы всего-то неделю.

– Целую неделю, – поправил он, подставляя кастрюлю с яйцами под струю холодной воды.

Я размазала остатки яичницы по тарелке.

– И что? Обычно тебе требуется один час, чтобы кто-то объявил, что вы лучшие друзья?

– Нет. – Он выложил яйца в миску, после чего вернулся к столу и сел. Его глаза снова смотрели на меня, и было трудно выдержать их взгляд – лазурный, пронзительный, чистый. В этих глазах можно было утонуть. – Обычно мне хватает пяти минут, чтобы перейти в статус лучшего друга.

Я не смогла сдержать улыбку и покачала головой.

– Выходит, я действительно какая-то странная.

– Может быть. – Его ресницы опустились, когда он принялся ковырять скорлупу.

Я глотнула сока.

– Думаю, для тебя все это непривычно.

– В смысле?

– Девчонки гроздьями виснут у тебя на шее. Многие, наверное, дорого бы заплатили, чтобы оказаться на моем месте, а тут я, с аллергией на твой хлеб.

Он посмотрел на меня.

– Почему ты так решила? Это из-за моей почти неземной красоты?

Я расхохоталась.

– Ну, уж это ты загнул.

Кэм усмехнулся и пожал плечами.

– Не знаю. Как-то не задумывался об этом.

– Ты предпочитаешь вообще не думать?

– Не-а. – Он засунул дрожащее яйцо в рот прямо целиком. В дополнение ко всем прочим достоинствам у него были безупречные манеры поведения за столом. Он не чавкал, пользовался салфеткой, не разговаривал с набитым ртом. – Я думаю только о том, что имеет значение.

Наши взгляды столкнулись, и меня обдало жаром. Я пробежала пальцем по ободку стакана.

– Так ты перевоспитавшийся плейбой?

Он замолчал, поднося очередное яйцо ко рту.

– С чего ты взяла?

– Наслышана о твоих подвигах в старшей школе.