О, нет, только не это.

– Спой ему песню. – Брит так сильно толкнула меня локтем, что я отскочила прямо на Кэма.

В его глазах зажегся интерес.

– Что за песня?

– Я не буду петь.

Джейкоб сиял.

– Песня про Хорватию.

Я смерила его убийственным взглядом.

Кэм рассмеялся.

– Про Хорватию? Спой, Эвери.

– Нет, – отрезала я. – Петь я больше не буду. Среди моих талантов пение не значится.

– А какие у тебя таланты? – спросил Кэм. Я посмотрела на него, невольно любуясь и квадратной челюстью, и завитками волос у висков. Что за наваждение? Кэм смотрел на меня, удивленно подняв брови. – Эвери?

– Ну, скажи, – заныл Джейкоб.

Брит поддержала его.

– Таланты – это весело.

– Бывает, что и так. – Кэм опустил взгляд, и я смогла передохнуть. Он наклонился ко мне, и наши губы опасно сблизились. Я услышала судорожный вздох Джейкоба. – Скажи мне, дорогая, какие у тебя таланты.

– Дорогая, – пробормотал изумленный Джейкоб.

– Танцы, – вырвалось у меня. – Когда-то я танцевала.

Любопытство отразилось на лице Кэма.

– И какие танцы?

– Не знаю. – Я схватила пакетик «Скиттлз» и высыпала себе целую пригоршню. – Балет, джаз, чечетка, современные – все в таком роде.

– Ты серьезно? – воскликнул Джейкоб. – Я отбивал чечетку лет в шесть, с месяц занимался, а потом решил, что хочу быть пожарником. Это чертовски трудно, как сейчас помню.

Брит ухмыльнулась.

– Я тоже пробовала себя в танцах, но обнаружила, что у меня нет ни грации, ни координации, разве что задницей умею трясти. А у тебя были успехи?

Я пожала плечами, чувствуя себя неловко.

– Я занималась лет десять, выигрывала некоторые конкурсы, было много сольных выступлений.

– Значит, ты здорово танцевала! – воскликнула Брит. – Уверена, ты мастерски делаешь все эти сумасшедшие виражи и трюки.

Чего я только не выделывала, будучи невероятно гибкой, но что мне особенно удавалось, так это фуэте – fouette tour – пожалуй, самое трудное в балете.

Кэм притих, что было на него не похоже.

– Моя сестра тоже танцевала лет с пяти. И до сих пор танцует. Думаю, она прикончит всякого, кто попытается запретить ей это.

Отправив в рот остатки «Скиттлз», я кивнула.

– Танцы затягивают, если они тебе нравятся.

– Или если у тебя хорошо получается, – вставила Брит.

Кэм подтолкнул меня плечом.

– Почему бросила?

Я любила танцевать – в танцах мне нравилось все. Тренировки, репетиции и особенно предвкушение выхода на сцену. Ничто не могло сравниться с тем ощущением, которое испытываешь, пока ждешь за кулисами, когда объявят твое имя; первый вздох перед выступлением, когда стоишь в центре сцены, в лучах софитов. Тот миг затишья, когда закрываешь глаза в ожидании первых тактов музыки, зная, что на тебя смотрит весь зал.

Я пожала плечами.

– Думаю, мне просто надоело, – сказала я. Соврала, конечно. Я не устала от танцев. Я смертельно скучала по ним, просто больше не могла выносить устремленные на меня взгляды. – А твоя сестра участвует в конкурсах?

Он кивнул.

– Она много путешествует, а на лето получила стипендию в школу «Балета Джоффри» [10] .

– Боже правый, – ахнула я, широко раскрыв глаза. – Должно быть, она чертовски талантлива.

Кэм гордо улыбнулся.

– Да, это точно.

Зависть росла во мне, как раковая опухоль, разъедая душу и тело. Это ведь я могла танцевать в одной из лучших балетных школ мира. Это я должна была там учиться, но судьба распорядилась иначе, и мне нужно было просто смириться.

После этого разговор как-то расстроился, по крайней мере, мне он уже был не интересен. Кэм болтал с Брит и Джейкобом, а я затерялась в собственных мыслях, пока не пришло время возвращаться в класс. Договорившись с ребятами о следующем занятии, я попрощалась.

Кэм вышел следом за мной, и на улице нас встретили яркое солнце и бодрящий ветерок, предупреждающий о скором наступлении холодов. Кэм не проронил ни слова, пока мы шли по кампусу. Иногда с ним бывало такое, и мне оставалось только гадать, о чем он думает в эти минуты тишины и покоя.

Мы как раз переходили улицу, и он помахал ребятам, стоявшим у входа в Центр Бёрда. Я вдруг поймала себя на мысли, что сейчас он совсем не такой, каким я видела его чуть раньше, в компании двух девушек. Это встревожило меня, и я даже не могла объяснить, почему вообще обратила на это внимание.