Мало того что Кэм остроумно комментировал лекции Драге, он еще демонстрировал блестящее знание предмета, так что мой неудачный дебют в астрономии не должен был сказаться на итоговых результатах. С таким партнером, как Кэм, можно было не опасаться провала на экзамене.

Три раза в неделю я обедала с Джейкобом и Бриттани и однажды даже сходила с ними на футбол. Вечеринки по-прежнему оставались для меня под запретом, чего никто не мог понять, но это не мешало нашей дружбе. Пару раз в неделю они заходили ко мне домой. Правда, эти посиделки не очень-то способствовали учебе, но я не жаловалась. Мне нравилась их компания. Ладно, признаюсь, я обожала проводить с ними время. Они были классные ребята, и к тому же у меня давно не было друзей. Казалось, они спокойно относились к моим странностям, коих было немало.

А еще я с завидной регулярностью, два раза в неделю, отказывала Кэму в свидании.

Два. Раза. В неделю.

Дошло до того, что мне самой уже было любопытно, как он ввернет в разговор очередное приглашение. Парень был неистощим на выдумки, и со временем тема свидания стала нашей излюбленной шуткой. По крайней мере, для меня.

И отныне я считала дни в ожидании воскресенья.

Кэм являлся спозаранку с упаковкой яиц и собственной выпечкой. После неудачи с банановым хлебом он принес черничные кексы. Потом был тыквенный хлеб – правда, готовый, как он признался. За ним последовали клубничный пирог и брауни.

Брауни утром – это фантастика.

Все в моей жизни складывалось неплохо, если не считать электронных писем и телефонных звонков. По крайней мере, раз в неделю мне звонили с НЕИЗВЕСТНОГО НОМЕРА. Я удаляла сообщения и письма, даже не открывая их. В почтовом ящике скопилось штук пятнадцать непрочитанных писем от моего кузена. На днях я собиралась прочесть их, но все никак не могла себя заставить. Как и позвонить родителям.

Они мне не звонили, и я не считала нужным звонить первой.

К началу октября я была счастливее, чем когда-либо. Запах осени, по которому я так скучала в Техасе, разливался в воздухе, можно было носить рубашки с длинным рукавом и не выглядеть при этом пугалом, а зубрежку к зачетам скрашивали «Эм энд Эмс» и «Скиттлз».

– Кто-нибудь может мне подсказать, где на этой чертовой карте находится Хорватия? – застонал Джейкоб. – Вот бы придумать песню, чтобы помогла это запомнить?

– Венгрия, Словения, Босния, – сказала я, указывая на карту Европы. – И еще Сербия.

Джейкоб хмуро взглянул на меня.

– Чертова отличница.

Я сунула в рот красную горошину «Скиттлз».

– Извини.

– Ты можешь себе представить песню с такими названиями? – Брит обмакнула картофельные чипсы в майонез.

– Фу, какая жирнятина, – пробормотал Джейкоб.

Она пожала плечами.

– Зато вкусно.

– Приготовься, сейчас я буду тебя обучать. – Я взяла конфетку и помахала перед носом Джейкоба. Он возбудился, как щенок, мечтающий получить лакомство. – Все страны, граничащие с Хорватией, заканчиваются на «я». В общем, рифмуются. Думай в этом направлении.

Он прищурился.

– Это не помогает.

Я вздохнула.

– Кажется, ты хотел придумать песню?

– Да. – Он встал посреди кафе и прокричал: – Да! Я хочу песню!

– Вау.

Он замахал руками, и студенты, которые занимались за соседними столами, оторвались от своих тетрадок.

– Что? – Он повернулся ко мне. – Очень громко?

– Да, – кивнула я. – Прямо оглушил.

Брит уткнулась в учебник.

– Это ужасно, – застонала она. – Не могу поверить, что нам опять приходится учить карту Европы. Я думала, что все это дерьмо осталось в школе.

– Дай мне песню, ботаник, – потребовал Джейкоб.

– О боже, ты меня поражаешь. – Я покачала головой. – Ладно. Запоминай. «В верхнем левом Венгрия, в нижнем левом Сербия, Босния внизу, внизу. Словения в самом верху. А где же взять Хорватию?»

– «Где же, где Хорватия», – подхватил Джейкоб.

– «Рядом с Адриатикой, Италия с Хорватией!»

Джейкоб подпрыгнул.

– Давай еще раз! Еще!

Я снова пропела эту дурацкую песенку под изумленным взглядом Брит. К тому времени, как Джейкоб нанес на карту все страны, мое лицо уже приобрело оттенок спелого помидора, но я смеялась до слез.

Он все-таки справился с заданием, если не считать того, что Францию нарисовал на месте Великобритании, но, наверное, это он просто проверял меня.

Я бросила ему в рот обещанную конфетку, и она отскочила от его нижней губы. Со второй попытки мне удалось попасть прямо в рот. Он проглотил ее и наклонился ко мне, чуть ли не вплотную к моему лицу.

– Угадай, кто идет?

– Что? – Я отпрянула назад.

Он заговорщически моргнул.

– Твой бойфренд.

Оглянувшись через плечо, я увидела Кэма, который заходил в кафе, но не один. С ним были сразу две девушки, которые смотрели на него с восхищением, как на секс-символ кампуса. Я закатила глаза.