Разум и логика кричали мне: «Нет!»

– Хорошо. Я поеду с тобой. – Как только эти слова сорвались с моих губ, я уже не могла взять их обратно. – Хотя это безумная идея.

– Это отличная идея. – Медленная улыбка поползла по его губам. – Давай скрепим ее объятиями.

– Что?

– Обнимемся. – Искорка в его глазах сверкнула чуть ярче. – Как только мы это сделаем, ты уже не сможешь отказаться.

– О боже, ты серьезно?

– Очень серьезно.

Закатывая глаза, я что-то проворчала и встала на колени, протягивая к нему руки.

– Хорошо, давай скрепим эту сделку, пока я не передумала… – Мои слова утонули в визге, когда руки Кэма сомкнулись у меня на талии и он притянул меня к себе. Все кончилось тем, что я оказалась практически на нем, и моя левая нога была зажата его коленями.

Кэм обнял меня. Не так крепко, как если бы мы стояли, но сам факт близости усиливал магнетический эффект объятий.

– Договор заключен, дорогая. День благодарения у Гамильтонов.

Я пробурчала что-то утвердительное и слегка отстранилась. Теперь я смотрела ему в лицо, и до меня дошло, почему так хитро блестели его глаза.

– Ты…

Он усмехнулся, и я почувствовала, как напряглись мышцы внизу живота.

– Ловкий ход? Зато теперь не отвертишься.

Я с трудом поборола улыбку.

– Ты очень ошибаешься.

– Если я и ошибаюсь, то все равно оказываюсь прав. Я должен кое в чем признаться. – Он ловко сократил ту крохотную дистанцию, что я держала между нами. Его губы потерлись о мою щеку, и я уже не могла сосредоточиться. – Я тебя обманул.

– В чем?

Его руки спустились ниже моей талии.

– Помнишь, когда в начале вечера сказал, что ты выглядишь круто? Я был не до конца честен с тобой.

Это было совсем не то, чего я ожидала. Я слегка повернула голову и обомлела. Наши губы были всего в сантиметре друг от друга, и сразу вспомнились слова Брит о том, что он обязательно поцелует меня. Я с трудом пошевелила языком.

– На самом деле ты думал иначе?

– Нет, – сказал он, и его лицо стало серьезным, когда он провел рукой по моей спине. Он опустил голову, прижавшись виском к моему виску. – Сегодня ты красивая.

У меня перехватило дыхание.

– Спасибо.

Он больше ничего не сказал, лишь сделал неуловимое движение. Его губы коснулись моей щеки, и я замерла в его руках. Мое сердце оглушительно стучало от возбуждения, и не только. Что это было? Страх? Не его ли привкус я ощущала во рту? Он появился ниоткуда, совсем не вовремя напоминая о себе. Во мне боролись два желания – остаться в этих объятиях и вырваться из них.

Кэм скользнул губами по моей щеке, а потом потерся носом о кончик моего носа. Я чувствовала на губах его теплое дыхание с ароматом сладкого шоколада. Будет ли оно таким же на вкус? Во мне взыграло любопытство, и я приподнялась, ухватившись за его твердые плечи.

– Эвери?

Я закрыла глаза.

– Что?

– Тебя никогда еще не целовали?

Мой пульс подскочил до небес.

– Нет.

– Просто чтобы все было понятно между нами, – сказал он. – Это не поцелуй.

Я в изумлении уставилась на него, и в тот же миг его губы коснулись моих. Это было сладкое скольжение, нежное и порхающее, но до обидного мимолетное.

– Ты поцеловал меня, – выдохнула я, впиваясь пальцами в мягкую ткань его пуловера.

– Это не поцелуй. – Его губы щекотали мои, когда он говорил. Волна мурашек пробежала по моей спине. – Помнишь наш уговор? Если бы мы целовались, тогда твоя поездка ко мне домой могла бы означать что-то более серьезное.

– О-о. Конечно.

– И это тоже не поцелуй.

Когда он прижался ко мне губами, меня это захватило настолько, что я уже не могла, да и не хотела думать ни о чем другом. Только его рот существовал для меня в этот миг. Блаженное тепло разлилось по моему телу, спускаясь от шеи вниз, к груди и дальше к бедрам. Он целовал меня нежно, вычерчивая губами контур моих губ. Глубоко во мне что-то поднималось, росло, вызывая сладкую боль. Я прильнула к нему, когда он чуть сдвинулся, и вдруг оказалась на спине.

Кэм склонился надо мной, и я почувствовала, как пружинят его крепкие мышцы. Соприкасались только наши рты, и я не знала, чего во мне больше – облегчения или разочарования. Но его губы… о боже, они целовали меня. Медленно и неуклюже, я пробовала отвечать на его поцелуй, такой уверенный, искусный, отточенный практикой. Я боялась, что делаю все не так, но вот из его груди вдруг вырвался глубокий стон, и я инстинктивно угадала, что это знак одобрения. Крупная дрожь сотрясла мое тело. Боль, пугающе незнакомая, нарастала во мне, усиливалась.