Здание оставалось пустым – он хранил его для таких, как Лоран. Для друзей, которые – он верил – появятся. Единственным исключением и загадкой для него самого оставалась стойка ресепшн. За ней постоянно появлялись спящие, и выгнать их оттуда навсегда Грей не мог. Конечно, он мог каждый раз удалять очередную «секретаршу» вручную, но это не стоило траты сил - они в целом были безобидными и, как правило, только здоровались, когда он входил. Постепенно он привык к этим девушкам, которые во сне играли в секретаршу.

Личное знакомство с Лораном Морелем стало одним из самых счастливых днем в его жизни. Они были обречены подружиться, но Грей сразу с величайшей радостью понял, что это не будет дружба от отчаяния. Между ними с первого дня была симпатия. Лоран показался ему очень юным, и так и было: ему едва исполнилось двадцать три, когда его убили, а Грей уже прожил на свете больше, чем любой долгожитель.

Только в мирах он провел 176 лет, а если к этому прибавить его реальный возраст – получалось больше двухсот. Лорану он решил обо всем рассказывать постепенно, но надолго его не хватило. Даже после того, как его убили, Грей не мог заставить себя быть всегда осторожным – он предпочел открыться, и Лоран ответил такой же открытостью, хотя его история оказалась более страшной, чем его. Гораздо более страшной.

Пока Лоран рассказывал, ему пришлось несколько раз сдерживаться, чтобы не разбить что-нибудь от злости, и еще пару раз хотелось крепко его обнять. Это было ужасно несправедливо – то, что с ним произошло. И Грей на какой-то момент даже пожалел, что не может ответить ему взаимностью на все его чувства. Если бы только Лоран был девушкой, все было бы значительно проще.

Он видел в его глазах опасение, и понимал, что Лорану наверняка приходилось не раз сталкиваться с проявлениями гомофобии. Поэтому он готов был любым способом доказывать, что с его стороны ему это не грозит. Грей ничего не боялся, ничего не стеснялся и не ощущал никакой угрозы. Он себе доверял в этом смысле – мужчины его по-честному не интересовали, это было проверено, как и многое другое.

За свою длинную жизнь он перепробовал немало, в том числе в постели. И однажды, давным-давно, будучи юным и любопытным, Грей попробовал переспать с мужчиной, но не смог - все закончилось неловким смехом и извинениями с его стороны. Тем не менее, он оставался стопроцентно толерантен ко всем, искренне – просто он не чувствовал отвращения и не понимал, откуда оно вообще берется. Единственное, что вызывало у Грея отвращение – это насилие всякого рода.

Он видел, что Лоран еще несколько дней был напряжен после того разговора, тревожно изучая его реакции и стараясь держаться на большей дистанции, чем это было необходимо. И стал полностью одеваться перед тем, как выйти из спальни, хотя до этого спокойно разгуливал в одних шортах.

– Если тебе здесь неуютно – тебя ждут апартаменты на любом этаже в этом здании. Можешь взять два или три этажа, если хочешь, - предложил Грей. – Только обустраивать изнутри будешь все сам.

– Правда? – глаза Лорана загорелись как у ребенка, получившего подарок за месяц до Рождества.

– Правда, конечно, - улыбнулся Грей. – Но это не значит, что я не рад буду тебя здесь видеть в любое время.

– Спасибо.

Грей задержал на нем взгляд, и мгновенно понял, что Лоран смотрит на его губы. Он насмешливо поднял бровь:

– Лоран? Ты ведь держишь себя в руках, да?

Тот покраснел и мгновенно опустил глаза в пол:

– Извини!

Лоран развернулся и пулей вылетел из его кабинета, а Грей покачал головой и рассмеялся. Раньше ему доводилось дружить с влюбленными в него женщинами, но с мужчинами – никогда, и эта ситуация его донельзя веселила.

Через пару недель француз подошел к нему с вопросом, можно ли привести девушку в его новую квартиру. Грей только что прилетел с очередной стройки – теперь он предпочитал создавать строительные материалы, позволяя людям самим справляться с остальным. Делал он это раз в месяц, помногу сразу, заполняя восемь огромных складов. И это было непросто.

Тяжело дыша, он пересек свой кабинет, подошел к бассейну и взял полотенце с лежака, чтобы вытереть мокрые волосы.

– Привести нельзя. Тебе придется переносить ее, а потом чистить память, - пояснил он и присел на лежак, закрывая глаза, чтобы отдохнуть.

– Но я этого не умею, - в замешательстве заморгал Лоран. – А это нормально?

– Что ты имеешь в виду? – Грей не открывал глаз, чувствуя, как по всему телу бегают электрические искры энергии, которую непросто было успокоить после того, как он активно использовал ее в течение трех часов.

– Ей после этого не будет плохо?

– Да нет. Я научу. Просто позови меня, когда надо будет.

Лоран кивнул и развернулся, чтобы уйти, но потом замешкался и вновь повернулся к нему, сделав два шага вперед:

– Грей, я чувствую себя неудобно – ты устаешь как собака и не позволяешь мне помочь…

– Ло, когда ты будешь готов – я сразу скажу тебе. Тебе нужно время, чтобы научиться всему.

Губы Лорана упрямо сжались, но потом он нехотя кивнул. Они оба знали, что он не готов – как бы ему ни тяжело было наблюдать за работой Грея со стороны, помогать он еще просто не мог.