Если в курсе, мог бы этого и не допустить. Или наоборот — это и должно было случиться?

— Да это понятно все — я расстегнул пуховик — Другое удивило — больно все это было как-то топорно сделано, показушно. Как в плохой пьесе. Нереалистично, я бы сказал.

— Мыслитель — Азов перегнулся через сидение и потрепал меня по волосам — Не забивай себе голову всякой ерундой, хорошо? Ты же завтра в Касимов едешь? Вот и езжай себе. Подыши чистым воздухом, на лыжах походи, водки выпей с папашей Виктории. Деньги есть?

— Наверное — пожал плечами я — Казной Вика ведает.

Забавное дело — раньше мне денег все время не хватало, и я точно знал, какая сумма у меня есть на жизнь. А сейчас я вовсе об этом не думаю, потому как живу на всем готовом и это, между прочим, плохо. Все когда-нибудь кончается, и это пройдет, а жить будет сложнее — к растительному существованию уже привык, поди отвыкни. Прав народ — не жили хорошо, и нечего начинать было.

— Скажу кому надо — пусть тебе материалку выпишут — деловито сказал Азов — Мало ли — подарки какие будущим родственникам купить, еще чего.

— От денег не откажусь — я же не дурак, но тех подарков уже вагон с тележкой в нашем номере лежит — отмахнулся я — Не знаю даже, как мы их в машину потащим, там грузчиков вызывать надо. Едем-то на четыре-пять дней, а набрала Вика с собой столько, что волосы дыбом встают.

— Женщина, чего ты хотел — Азов развернулся и скомандовал шоферу — Поехали.

А из 'Капитала' за то время, что мы беседовали так никто и не вышел. Даже покурить.

— Быстро ты — Вика стояла над кроватью, на которой были разложены груды вещей. Она больше всего напоминала скульптора в мастерской, в тот момент, когда он смотрит на кучу глины или на кусок мрамора и прикидывает как из этого ничего сделать что-то — Фу, ты пил пиво?

— Маленькую кружечку — я шмыгнул носом — Чтобы, стало быть, вкус хоть вспомнить.

— Теперь будет весь вечер этой гадостью пахнуть — он снова принюхалась — И еще чесночное что-то ел? Орел! Ну да ладно, хоть теперь точно знаю, что не у бабы был, кто такой аромат кроме меня терпеть станет? А ну марш зубы чистить!

— Придумаешь тоже — проворчал я — Откуда такие фантазии только в голову приходят?

— Да вчера как-то беспокойно было — Вика переложила какое-то платье из одной кучки в другую и снова впала в задумчивость — Не знаю почему.

— Напридумываешь вечно — я решил не рисковать и отправился в ванную. Вот ведь чуйка у нее. Как у Джульбарса какого-нибудь...

Вика эдак зависала над вещами еще с полчаса, я чуть не задремал, но потом видимо кусочки паззла сложились в общую картину и все в миг изменилось.

Чемоданы начали заполняться, причем время от времени мое внимание обращали на то, что 'Этот свитер — вот здесь', 'Носки в этом кармашке', 'Вот здесь носовые платки'

Причем это еще и сопровождалось провокациями, то есть периодически Вика сверлила меня взглядом контрразведчика и внезапно спрашивала:

— Где носовые платки?

— Там — вяло отвечал я, показывая рукой на чемодан.

— Там — где?

— Внутри — зевал я — Вик, у меня есть рукав и палец, на кой ляд мне твой платок?

— Я не хочу, чтобы кто-то не то что сказал, а даже подумал, что ты у меня дурно воспитан.

— Так я у тебя дурно воспитан — заверил ее я — Это на самом деле так.

— Наговариваешь на себя — Вика застегнула один чемодан — Любишь ты это дело — шлангом прикидываться. И зря, между прочим, тебе не идет.

После подарков папе и маме (кстати, надо своим старикам позвонить), которые были мной изучены и одобрены, меня, к великой радости, отпустили покемарить в маленькую комнату. И это было замечательно, поскольку я даже не представлял, сколько времени я проведу в игре нынче ночью. А выезжать — утром, часов в восемь, так что, может, и вовсе спать не придется.

Глаза я продрал в районе десяти вечера, рядом сопела Вика, которая, судя по всему, собралась полностью и тоже решила лечь пораньше. Только с чего на этом диване, чего не в большой комнате? И ведь поместилась, и даже полпледа у меня отжала.

В большой комнате был филиал вокзальной камеры хранения, что объяснило мне присутствие жены на нешироком диване. Здесь было очень неуютно...

А в игре была ночь. Небо было чистое, звезды яркие, по стенам бродили стражники — все, как всегда.

Я, сразу же по появлении в игре запустил руку в сумку, достал свиток портала и отправился на родное мне уже кладбище. Надо было поспешать — Назир неведомыми мне путями узнавал о моем прибытии в Файролл и всегда очень быстро оказывался рядом, а брать его с собой сегодня я не собирался. Не хватало еще того, чтобы ибн Кемаль узнал о моем знакомстве с Бароном. Это все равно, что ему на хранение свою жизнь сдать добровольно...