— Перстень береги — Зимин подтолкнул меня к лифту — Впрочем, ты его и не потеряешь просто так, даже если захочешь. Все, иди домой.

Я помахал ему рукой и нажал на цифру '1'. Не знаю почему, но на душе стало вдруг спокойней. Наверное, потому что из всей это компании, бесспорно, предельно опасной и непредсказуемой даже в самом спокойном состоянии, именно Зимин был мне симпатичнее других. Хотя, как по мне, и его бы сто лет не видать.

Я поднял руку к глазам и рассмотрел перстень. Большой. Золотой. Красивый. Камень не столь велик, как мне сначала показалось, но все так же непроницаемо-черен, даже в свете ламп дневного освещения не было ни бликов на нем, ни золотистых точек. А вот золотая полоска, облегающая палец, оказалась куда как забавней камня. На ней переплетались чешуйчатыми телами несколько змей, их пасти жадно кусали основание перстня. Гады были сделаны очень искусно, казалось, я даже различаю ярость, сверкающую в их безжизненно-холодных глазах.

— Веселая картина — коза дерет Мартына — пробормотал я — А вот наоборот — Мартын козу дерет.

Я потянул перстень с пальца — не люблю я их, мешаются они мне. Пусть в кармашке полежит, а потом я его в сейф положу, чтобы не потерялся. Мало ли, что Зимин говорит, все равно — подальше положишь, поближе возьмешь.

Перстень не снимался с пальца. Ну вот вообще никак. Он как будто врос в него.

— Елки-палки — я потянул сильнее, но результат был тот же.

Кабина лифта остановилась, на табло горела цифра '10' и в раскрывшиеся двери ввалилась парочка порядком подгулявших сотрудников. У девушки на щеках горел специфический румянец, у молодого человека было лицо кота, сожравшего банку сметаны, причем чужой. Понятно, народ перешел от стадии 'флирт' к стадии 'никто и не заметит, что нас нет'.

— С наступившим! — радостно гаркнул молодой человек, девушка же явно была не рада меня видеть. Ну, это нормально.

Я дружелюбно помахал рукой, перстень блеснул золотом и это неожиданно для меня возымело определенное действие.

Молодой человек судорожно сглотнул слюну и поправил галстук, узел которого был у него почти в районе плеча. У девушки с щек схлынул румянец, в глазах же появилось немного затравленное выражение. Вот тебе и раз. Это что же за цацку я получил?

— Мы просто поднимались наверх... — сбивчиво заговорил юноша — Надо было там кое-что проверить...

— Да ладно вам — мне стало немного неприятно, даже неловко, не люблю я таких вещей. Чего передо мной оправдываться, я вообще тут чужой человек? Так, живу в гостевом крыле — и все. Да в конце концов — мне вообще нет никакого дела до того, кто кого шпилит.

К тому времени, когда мы приехали на первый этаж, юноша полностью запутался в деепричастных оборотах, и я с радостью вышел из кабины, услышав за спиной два облегченных вздоха, прозвучавших в унисон.

Хорошее колечко подсунул мне Старик, что уж там. И так все не слава Богу, а теперь от меня еще и люди шарахаться будут.

А люди, собственно, уже догуливали. Пока суд да дело, пока я шлялся по техническим комнатам и высоким кабинетам с апельсиново-неразбочивым запахом, новогодняя ночь продолжалась, народ бодро накачивался спиртным разной крепости и к настоящему моменту в холле остались самые крепкие гуляки, так сказать — сливки общества.

Большинство из них веселилось на импровизированном танцполе, бодро долбя каблуками его мрамор. С немалым удивлением я увидел среди изгибающихся в танце тел сестру Зимина, Генриетта. Обычно вялая и какая-то сонная, сейчас она производила совершенно другое впечатление. Короткое платье из черного шелка не столько скрывало ее безупречное тело, как подчеркивало его достоинства, обнаженные руки с двумя золотыми браслетами были подняты над головой, роскошные белокурые волосы растрепались, она вся отдалась ритму музыки и явно приковала к себе взгляды большинства условно дееспособных мужчин в этом зале. Это и правда было красиво, без дураков. И странно — чего это ее так расколбасило? Тогда в коридоре стреляли — и ноль эмоций, а тут — погляди-ка.

— Я всегда получаю свое — меня приперли к стенке, быстро и стремительно. Одна маленькая, но крепкая ручка придерживала мое плечо, вторая же сгребла в горсть мое достоинство, причем без всякой нежности. Елки, меня впервые в жизни взяли за... Ну вы поняли. В прямом смысле.

— Это прекрасно — шутки шутками, а во всем надо знать меру. После такого начала, продолжать мне уже совсем не хочется — Но давай эту тему перенесем на потом, а?

— Сегодня и сейчас — скомандовала Дарья, и я прислушался к своим ощущениям — не накроет ли меня снова?

Не накрыло. Ну, Дарья, ну рыжая, зеленоглазая и белокожая — и чего? Нет, оно неплохо бы с ней познакомиться на тактильном уровне, я в принципе не против, но не сегодня. Я устал, я хочу есть и еще спать. Тем более, что уже совсем скоро мне еще в загробный мир идти...

— Даш, ты офигенная — устало сказал я девушке — И я правда совсем не против с тобой лечь в постель, но слушай — давай потом? Я устал, как не знаю кто и очень хочу спать. В очи мои мутные глянь — они, блин, как у кролика — красные уже все.

В подтверждение этого я поднял руку к лицу и показал ей на левый глаз — вот, мол, смотри сама.

Дарья хотела что-то сказать, но тут ей на глаза попался все тот же перстень. Они как будто на мгновение поменяли цвет — зелень из них ушла и полыхнул какой-то багрянец, словно в них отразилось огромное пожарище. В тот же момент давление на меня ослабло, что невероятно порадовало — было в нижней части тела некий дискомфорт. И потом — а если скажу не то, и она сдавит чуть посильнее? Беда может выйти.