Бита была выточена из блестящего черного дерева. Рукоять обмотана изолентой. Она явно была уже далеко не новой.

— Она очень легкая — и очень мощная, — проговорил мужчина. Он издал неприятный смешок, словно только что выдал отличную шутку.

— К-кто вы такой? — выдавил я, не сводя глаз с биты.

— Я фанат спорта, — ответил он. Свободной рукой он полез в карман пальто. Оттуда он вытащил визитную карточку и вручил ее мне.

Надпись на карточке гласила:

Мистер Смит, директор. Линнфилдский музей спорта.

Я вернул ему карточку. И снова посмотрел на биту.

— Вы хотите продать мне ее?

Он издал еще один смешок. И покачал блестящей лысой головой.

— Я дам ее тебе просто так, Майк. — Его странные серебристые глаза светились от какого-то странного возбуждения.

Разве я называл ему свое имя?

— Это очень хорошая бита. Ты полюбишь ее, — сказал он. — Очень мощная.

Лично я не видел в этой бите ничего особенного.

— И вы хотите отдать ее мне просто так?

Он кивнул:

— Бери-бери. Единственное что — ты должен дать мне одно обещание.

Так и знал, что где-то здесь кроется подвох!

— Какое обещание? — спросил я. Тучи заволокли солнце. В воздухе разливалась прохлада. Я чувствовал, как по тыльной стороне шеи пробежал холодок.

— Ты должен пообещать мне, что вернешь биту в музей — сразу после игры. Ты не будешь переодеваться. Ты не сбегаешь сначала домой. Ты сразу вернешь ее в мой музей. Все понял?

Он буквально сунул биту мне в руки.

«Да он сумасшедший! — подумал я. — Зачем я беру эту биту? Неужели я настолько отчаялся преодолеть свой спортивный кризис?»

Да!

Мои руки стиснули биту. Что-то я не видел в ней никакого отличия от той, которой пользовался сегодня.

И тут все мое тело пронизал холод. Ледяные пальцы мистера Смита сомкнулись на моем плече.

— Помни, — промолвил он, — верни биту тотчас же после игры.

Я кивнул и закинул биту на плечо. Затем подошел к велосипеду, отстегнул его и на полной скорости понесся прочь.

Следующий день выдался прохладным и ясным. Идеальный денек для бейсбола.

В раздевалке стоял шум и гам. Все ребята болтали и смеялись. Я же тихонько сидел в уголке, пытаясь не распсиховаться окончательно.

— Здорово, Майк! — воскликнул Джимми, кидая мне бутылку воды. — Мы с тобой. Мы верим в тебя, мужик!

— Точно. — Рон показал мне два больших пальца. — Мы знаем — ты не дашь нам продуть.

Я так нервничал, что чуть не уронил бутылку. Я открутил крышечку и жадно припал губами к горлышку.

«Я не облажаюсь, — твердил я себе. — Я не облажаюсь».

И вот настало время игры. Мы вышли на поле.

Тренер собрал нас всех возле скамьи, чтобы обсудить тактику.

— Я внес кое-какие изменения, — проговорил он, глядя прямо на меня.

Я знал, что тренер имеет в виду — все знали. Он собирался передвинуть меня назад.

— Рон будет отбивать четвертым, — объявил он, а Майк — вторым.

Вторым? Ничего, переживу. Тем раньше я смогу показать всем, что все равно остаюсь победителем.

Первым бил Рик.

Пришла моя очередь.

— Не могу на это смотреть! — услышал я обращенный к Рону стон Джимми.

Я поднял мою новую биту. Внезапно она показалась мне легкой, как перышко — в точности как говорил мне странный человечек.

Я занял свое место и приготовился.

«Странное дело!» — подумал я. Бита вдруг завибрировала. Я чувствовал дрожь, расходившуюся от рук до самых кончиков пальцев.

И вот — бросок, низкий и дальний.

— Страйк! — гаркнул судья.

Я пропустил и второй бросок. Снова страйк.

Я должен был отбить следующий, во что бы то ни стало. А бита все дрожала и вибрировала у меня в руках.

Прямая подача. Я с шумом втянул в себя воздух и размахнулся.

ТРАХ!

Мяч свечой взмыл в небо. Подбегая к первой базе, я пытался проследить за его полетом. Но мяч улетел так высоко, что я не мог его разглядеть. Неужели будет хоум-ран? [3]

Так и вышло!

— Работает! — радостно завопил я. — Работает бита!