Непривычно.

Не раздался гром с небес, и память не озарилась воспоминаниями о подробностях уединения в подсобке "Вулкано", но я вдруг почувствовала: Мэл действительно дал обещание, получив ответное "да" о принятии обязательства. Вот так просто и с уверенностью поняла, что он не покривил душой, и в моем сердце установился штиль.

Мэл заворочался, собираясь вот-вот проснуться, и я смежила веки, притворившись спящей.

Колебания постели и прочие звуки рассказали, что он потянулся, позевал, протирая глаза, полежал немного и встал, аккуратно перелезши через меня. Вороватое подглядывание за парнем сквозь сощуренные ресницы выявило, что он натянул брюки и вышел из швабровки. С его уходом в кровати стало гораздо просторнее, и я оценила прелесть одиночного спанья на узких панцирных койках.

В голову пришло, что с появлением Мэла перестал сниться сон о лесе и о таинственном хозяине. Наверное, потому что перемены в жизни закончились, если следовать объяснениям Аффы, или потому что сегодня не удалось толком выспаться, а вчерашней ночью я, наоборот, вымоталась до невозможности.

При мысли о соседке вспомнились ее грубые слова, и опять нахлынул вчерашний стыд.

Мэл вернулся - с влажными волосами и, стянув брюки, перелез через меня, снова заняв кровать, отчего я скатилась к нему под бок. Судя по руке, закравшейся под мою майку и поползшей вверх, парень выспался.

– Эвочка, - раздался тихий голос, - ты же не спишь.

– Сплю.
– Голос дрогнул, когда пальцы добрались до груди.
– Крепко.

– Спи-спи, не помешаю, - сказал Мэл, и, развернув меня на спину, навис сверху и задрал майку.

– Мэ-эл, - протянула я сдавленно, пытаясь вернуть ее обратно.

– Приподнимись.
– Парень шлепнул по моему бедру, и когда я машинально выполнила требование, ловко стянул пижамные штанишки вместе трусиками.

– Не на-адо, Мэл...

Какое там. Его "хочу" говорило само за себя.

Некоторое время прошло в моих попытках уклониться от нетерпеливой настойчивости Мэла. Наконец, ему надоело.

– Эва, что происходит?

– Ничего. Не хочу здесь.

– Почему?
– нахмурился он.

– Здесь хорошая слышимость, - пояснила, смущаясь.
– Мне неудобно. Вся общага узнает, как мы... как я...

– Та-ак... Ясно. Кто сказал? Чеманцев?
– спросил Мэл, вглядываясь пытливо в мое лицо.

Кошмар! Если бы еще и Капа поделился впечатлениями от невольного подслушивания, я бы сразу сбежала из общежития, куда глаза глядят.

– Нет, не он.

– Тогда кто?
– допытывался Мэл.

– Разные люди... Все говорят...
– ответила уклончиво.

Парень помолчал, соображая.

– Соседушка, значит?
– догадался он.

– Вовсе нет... Просто на самом деле громко. И все знают. И в институте не промолчат, - сказала я, отведя взгляд к стене.

– Больше не скажут ни слова, - пообещал Мэл, и его рука сжалась в кулак.
– А кто попробует, тот останется без языка. Скрепки есть? Или кнопки?

– З-зачем?
– удивилась и испугалась, что Мэл надумал отомстить моей соседке за излишнюю разговорчивость.
– Нету.

– Значит, veluma cilenche* не растянуть, - заключил он и, привстав, начал выделывать пассы в воздухе.