Как же расшевелить его? Мне нужно понять, а ему - выговориться. Нельзя отпускать Радика. Куда он пойдет? К соседу-хохмачу? Наверняка весь институт обменивается горячей новостью.

– Так дело не пойдет. Сдал экзамен?

– Сдал.

– Ну, и как?
– тянула из юноши слово за словом.

– На трояк, - ответил он уныло.
– Забыл термины, запутался в допвопросах.

– Ну, а потом? Каким ветром тебя задуло к лестнице?

Радик не ответил, повесив голову. Опять замкнулся, закрылся. Что делаю не так? Или говорю не те слова?

– Сиди здесь и не смей никуда уходить, - велела парнишке и, вынув из сумки сотенную купюру, вышла в коридор.

Кого бы попросить? Может, Капу? У него, кстати, и дверь открыта.

Я заглянула, и при моем появлении Мэл и сосед вскочили, прервав разговор. Наверное, Мэл делился впечатлениями от бесплатного спектакля у лестницы.

Парень, по-прежнему в куртке, вышел в коридор.

– Как я понимаю, отмечалово накрывается медным тазом, - сказал, отгораживая Капу закрывшейся дверью.

– Правильно понимаешь, - согласилась, отводя глаза в сторону.

– Эва, он не ребенок. И сам снял дефенсор*. Его решение - его проблемы.

– А ты смотрел. Стоял в сторонке, смотрел, как все, и похохатывал!

– Не похохатывал. Его никто не заставлял.

– А кто заставлял того гада накладывать гипноз?
– вспылила я.

– Что же, теперь будешь опекать пацана до старости, как заботливая мамочка, и утирать сопли?

Неужели не понимает?
– поразилась я твердолобости Мэла. Побывал бы на месте парнишки и сразу бы проникся, почувствовав на своей шкуре стыд и последствия чужого вторжения в сознание и память. Теперь Радика одолеют такие же симптомы, как при сотрясении мозга, которые затянутся на несколько дней. И наверняка успела заболеть голова.

– Они заставили его раздеться!

– Ну и что? Подумаешь, - пожал плечами Мэл.
– Зато пацан закалится. Посидит, подумает и поймет, что был дураком. Жизнь-то не закончилась. К следующему экзамену о нем забудут.

Как у Мэла просто получается. Ничего особенного. Словно остановился, чтобы высморкаться в платок, и пошел дальше.

– Мне не нравится такая закалка.

– От ошибок никто не застрахован. Кто ты для него? Так и будешь утирать слезки, когда он продолжит спотыкаться? А как же мы с тобой, Эва? В конце концов, это смешно.

– Он мой друг, - заявила твердо.
– И я хочу быть рядом с ним.

– С чего ты взяла, что ему нужна твоя помощь? И у тебя есть своя жизнь. Тебе нужно в архив, и еще мы договорились отметить вечером сданный экзамен. Мама вот приглашает на обед, и Маська оборвала телефон, на низком старте мчится в гости. Что я им скажу? Что вообще буду говорить? Что ты бросаешь всё и бежишь по зову сердца, чтобы помочь болезному пацану, который не может разобраться в себе? Это же смешно. Что скажут люди? Они не поймут.

Говорил бы прямо, что под людьми подразумевает родственников и светское общество, чуждое мне.

Иными словами, делай свой выбор, Эва, ибо кольцо на руке обязывает, как и новое положение. Не успел Дьявольский Коготь покрасоваться на моем пальце, как потребовал оплату. На одной стороне Мэл, его семья, традиции и приличия высшего света, потому что "так надо", и на другой - моя совесть и сердце, которое болит от беспокойства за Радика.

– Люди ничего не скажут, и никто над тобой не посмеется. Если я компрометирую твою фамилию, могу отдать кольцо Севолоду.