– Энурез... до семи - десяти лет...
– сообщает отрешенно "крысюк", вглядываясь пристально в пацана. Он тоже учится на элементарном факультете и специализируется на ясновидении.

– Ба, наш герой ссался в постельку! Большой мальчик мочился штанишки, - комментирует Камыш. Малёк дергается, пытаясь вырваться из тесного круга зрителей, но лапа ложится на его плечо, придавливая.
– А как ты хотел? Героем быть нелегко.

– Он "грязный", - сообщает монотонно товарищ Камыша, роясь в голове пацана.

Левшукова морщится и отворачивается. Толпа гогочет, а "марсианин" опускает голову.

– Не смешно, - осаживает Мэл развеселившегося друга.

– Да брось ты!
– смеется тот.
– Все мы люди. Зато поймет, что Левшукову в принципе нельзя любить.

В это время ясновидец что-то говорит, и толпа грохает смехом.

– Ай-яй-яй, Левшукова! Как не стыдно приходить во сне к милым детишкам и соблазнять их? Развратница!
– восклицает громко Камыш, грозя пальцем.
– И малыши дрочат на тебя, забравшись утром под одеяло.

Анька вспыхивает и порывается уйти, но Камыш перехватывает.

– Куда бежишь, звездуля? Просила подвигов - принимай. Твой герой раскрывается в неожиданных ракурсах.

– Да пошел ты, - цедит Левшукова, а зрители веселятся.

Неожиданно Мэла окатывает страхом: чтец может откопать в голове пацана упоминание об Эве. "Совместные обеды и ужины... Что еще?" - соображает он лихорадочно. Вряд ли Эва поделилась с мелким своим самым большим секретом и прочими тайнами поменьше, например, источником денег, хранящихся в банковской ячейке, и общением с хромоногим символистиком.

– Ни в какие ворота не лезет, - говорит Мэл, порываясь закончить жестокий фарс.
– Камыш, наверное, башкой ударился. Хотя вместо головы у него задница.

– Погоди, - удерживает его Мак.
– Дай чуток досмотреть.

Нет, Эва осторожна и не ляпнет лишнего, к тому же связана обетом, - вспоминает Мэл. Но если чтец вытянет из памяти пацана образы, связанные с ней, а Камыш сально прокомментирует, обоим элементарщикам - конец.

Развлечение выходит на новый виток.

– А хочешь посмотреть, Левшукова, как он это делает?
– приходит к Камышу идея.

– Отвянь!
– Анька пытается сдернуть его руку с локтя.

– Раздевайся, - приказывает Камыш мальку и повторяет замогильным голосом, впившись белесыми зрачками: - Сейчас... ты... разденешься... полностью... Ты раздеваешься... Ты разделся...

Толпа затихает, и в наступившей гробовой тишине пацан послушно снимает толстовку, аккуратно складывая на полу. Сверху ровной кучкой ложатся поношенные джинсы, футболка и прочая одежда, пока малёк не остается в чем мать родила. Он стоит, замерев в ожидании указаний.

Товарищ Коршуна подбирает шмотки и выбрасывает из круга. Белесые радужки впились в лицо "марсианина", не разрывая зрительного контакта.

Взбудораженная толпа оживляется, щелкают вспышки, зрители успевают снимать сногсшибательное видео на камеры телефонов.

– Внимание! Последняя гастроль!
– объявляет "крысюк".
– Любой каприз за ваши деньги! Заказывайте. Наша барышня исполнит.

"Барышней" на жаргоне элементарщиков называют человека под гипнозом или марионетку. Камыш может отключить память пацана или, наоборот, оставит в качестве поучительного урока, управляя двигательными рефлексами и сознанием.

У любого издевательства есть предел. Мэл видит ссутулившееся нескладное тело, острые костлявые плечи, выпирающие лопатки, следы старых шрамов на спине. Противно. Растет гадостная волна.