– Висор - цена тому политику, который не умеет играть разные роли, - заметил веско мужчина.
– Неужто он должен светиться от счастья?

– Ну, да... Он мог...
– признал Мэл, подумав.
– Но я не верю. Риск большой, однако его покрыли гарантии.

– Имеете в виду брачный союз Влашеков с Мелёшиными?
– улыбнулся собеседник, и взгляд Мэла ответил вызовом.
– Хорошо. Допустим, Влашека устроили выгоды, получаемые с браком дочери. Отсюда вытекает второе предположение. С заключением союза в правительстве сформируется мощная коалиция, и кое-кому заранее не понравилось усиление позиций отдельных кланов. Завистники и недоброжелатели боятся, что Влашек доберется до поста премьер-министра, и что ваш отец получит исключительные полномочия. Поэтому они решили убить в зародыше альянс, устранив дочь Влашека.

– Да... Я думал над этим, - взъерошил волосы Мэл.

– Таким образом, круг подозреваемых расширяется, вернее, растет список возможных заказчиков. Следующее предположение отсеялось из-за выяснившихся обстоятельств.

– Какое?

– Коготь Дьявола. Ваша семья вне подозрений.

Слабое утешение. После произошедшего мало кто верит в силу фамильного артефакта, и в обществе открыто говорят, что Мелёшин-старший решил избавиться от неугодной избранницы сына, спутавшей планы семьи.

– Далее...
– продолжил Вулфу.
– Могли отомстить за элементарное пренебрежение правилами приличия. Если не путаю, ваш отец разорвал договоренность о браке с отцом другой претендентки в шаге от соглашения. Так что решение вашего батюшки сочли оскорблением чести и достоинства.

– Отец не разрывал, - огрызнулся Мэл.
– Это сделал я.

– Неважно, - улыбнулся уголками рта профессор.

– Значит, вы обвиняете Аксёнкина в покушении?
– ощетинился Мэл.

– Я строю предположения. Обвинять - дело следствия.

– Интересная у вас логика. Могу выдвинуть встречную гипотезу. Эву отравили из-за вас.

– Из-за меня?
– удивился Вулфу.

– Да. По институту начали гулять слухи об осмотрах в лаборатории. Эве не раз угрожали. Косвенно, с применением волн. Думаю, предупреждали по-хорошему, чтобы она отказалась от дел с вами.

Профессор некоторое время молчал, обдумывая услышанное.

– Ваша гипотеза абсурдна, - сказал, наконец.

– Не более чем ваша, насчет Аксёнкина.

– Хорошо. Принимаю ее, но с натяжкой, - признал мужчина после задумчивого затишья.
– Видите, сколько предположений лежит на поверхности. А сколько сокрыты в глубине?

– Откуда вы знаете об... Аксёнкине?

– С некоторых пор мне интересно всё, что касается Эвы... Карловны, - объяснил профессор.

Вскочив с кресла, Мэл подошел к окну, и мужчина безотрывно следил за ним: мальчишка полыхал ревностью как факел.

– Не понимаю, как она умудрилась схватить нужный бокал, - сказал Мэл, вернув дыхание в норму.
– Из двух десятков одинаковых выбрала со стола тот самый. Может, кто-то навязал ей или предложил?

– Предлагал Генрих Генрихович, но не пить, а подержать. Свой бокал она взяла со стола. Следствие восстановит картину случившегося посекундно, но могу предположить, что бокал изначально стоял так, чтобы Эва Карловна заметила его. Это психология. Обычный прием в стратегии продаж. Умение подать нужную вещь, показать ее особенность, вычленить из множества одинаковых. Или яд добавили, когда Эва Карловна отвлеклась. На секунду поставила бокал на стол, отвернулась, - и готово.

– Получается, что тот, кто... Значит, он находился рядом с ней? За её спиной?

– Вполне возможно, - пожал плечами Вулфу.
– Что вас удивляет? Смешно думать, будто заказчик действовал напрямую. Для деликатных дел обычно нанимают профессионала. Тот находился неподалеку от Эвы Карловны, пока не убедился, что нужный бокал у нее в руках.

– Почему заказчик и исполнитель не может быть одним лицом?
– возразил упрямо Мэл.
– Например, студентка, которую отверг преподаватель символистики? А? Как вам?