Я танцевала в окружении парней, - нет, в окружении мужчин, - ловила их восхищенные горящие взгляды, и мне нравилось ощущать себя желанной. Не знаю, может, это грязно и пошло, но я завелась еще сильнее и отдавалась танцу, позабыв о Пете, о скором бегстве из столицы, о Мелёшине с его невестой, об отце, мачехе и премьер-министре. Обо всем забыла.

Велика сила толпы, дрыгающей конечностями в такт музыке, ибо толпа и я в том числе находилась в трансе, сродни наркотическому. Композиции сменяли друг друга, и в перерывах между ними меня осыпало разноцветными звездочками и дождем из золотинок, обволакивало розовым дымом с клубничным запахом и забрасывало лимонной иллюзорной пеной. Наконец, быстрый блок сменился медленной песней, и Рэм, кивнув другу, обнял меня.

– Потанцуем?
– спросил, улыбаясь.

– А то!
– согласилась я. Адреналин пёр из меня как дым из трубы океанского лайнера. До чего же здорово живут люди, которые могут позволить себе приходить в клуб каждый вечер и сбрасывать груз забот в ритмичных телодвижениях!

В грустной песне певица рассказывала историю о том, что возлюбленный бросил её ради другой, и я, слушая, сравнивала судьбу песенной героини с собой. Ну и что? Меня совсем не задевает новость о скорой женитьбе Мэла. Пусть хоть сто раз женится и разводится - мне всё равно.

Значит, помогла увеселительная терапия!
– воодушевилась я и взглянула на партнера, который уверенно вел меня в танце. Он улыбался, и в глазах у него мерцали голубые ершистые звездочки.

– Бабочки на платье непередаваемо прекрасны, как и их владелица, - сказал Рэм, наклонившись к моему уху.

Комплимент вызвал прилив смущения. Пора бы привыкать к лести и не падать в обморок от шаблонного: "Ах, вы красивы!", но как привыкнуть, если любезности впитывались мной как влага в потрескавшуюся без дождей землю?

– Как вам удается создавать их?
– спросила Рэма, подразумевая под вопросом мозаику - такую же, как в глазах у Мэла.

– Никак. Произвольно, - ответил он.
– Они активизируются, когда я смотрю на женщину, которую хочу.

От неожиданности я опешила и застопорилась, наступив Рэму на ногу.

– Простите... ой...

Вместо ответа он поднял мой подбородок и поцеловал - глубоко, захватив полностью губы и прижав к себе.

Рэм целовался классно, с этим не поспоришь. Улётно, - как говорили интернатские девчонки, расписывая в подробностях свидания с парнями. Я же улетала непонятно отчего: то ли от красивой песни, царапающей душу, то ли от недавних скачков на танцполе, то ли от близости симпатичного парня. Даже обняла его за шею, чтобы было удобнее.

***

Мак сканировал помещение. Тщетно, аура Дэна пропала, вернее, его самого не было в "вулканическом" зале. Уединился где-нибудь с тел... девушкой и наверстывает упущенное, когда нужен как никогда, - подумал с досадой Мак.

Зато аура Мэла пугала - черная как угольный смог, разраставшаяся, уродливая, страшная. Скоро рванет, Мак это видел и без волн.

– Ну, и зажгли вы в тачке, - поделился он с другом, когда они, войдя в клуб, отстали от остальных.
– Ты же собирался объяснить ей. И возможность была.

– Сорвался, - взъерошил волосы Мэл.
– Хотел - и забыл.

– Я бы тоже забыл, - схохмил Мак и осекся. Таких шуток Мэл не понимал.

– Еще успею, - заверил тот, скорее, себя.

– Не завидую. Тебе придется попотеть, - посочувствовал Мак. Аура девушки была нестабильной, оттого что хозяйка бросалась из крайности в крайность. А всем известно, что любая крайность тянет за собой далеко идущие последствия.

Мэл рассказал, что люди его отца "довели" лимузины до клуба и однозначно будут пастись неподалеку - как минимум двое.

– Короче, ты впух, - констатировал Мак.
– По полной программе. Не представляю, как выкрутишься. Поехал бы домой, отоспался и завтра со свежими...