– Выкуривают, гады, - пробормотал Джем и посмотрел злобно на меня.
– Твои гады подпалили!

– Она не причем, - сказал лысый.
– И задохнется вместе с нами.

– Может, сказать им, что у нас висоратская девчонка?
– предложил кудрявый.

– А они, добренькие и наивненькие, поверят и выпустят, - съязвил Джем.
– Нам бесповоротная крышка. Трындец.

– Нужно попробовать, - настаивал кудрявый, и они протиснулись между шкафчиками, заклинившими дверь.
– Эй! С нами висоратка!

То есть как задохнемся? Неужели нас заживо сожгут? Пятерых взрослых людей, у которых есть семьи, и каждый из которых строит планы и мечтает о чем-то.

Абсурд какой-то. Бесчеловечная чушь и неправда.

А вдруг это иллюзия? Если так, то она получилась правдоподобной, как и асфиксия, которая наступит, когда иллюзорный дым заполнит легкие. Как быстро закончится действие задымляющего заклинания: раньше, чем мы умрем, или позже?

Серые патлы расползались по раздевалке - настоящие или нет? Если усердно раздумывать, недолго и задохнуться, а проверять реалистичность дыма как-то не хотелось.

Пробравшись между поваленными шкафчиками, я потеснила Джема и кудрявого, заколотив по двери:

– Эй! Здесь люди! Мы же сгорим!
– крикнула и закашлялась. Через щели текла дымная река.
– Кто-нибудь слышит?

– Иди отсюда, дамочка, - оттолкнул меня Джем, тоже кашляя и потирая слезящиеся глаза.
– Можешь распаковывать чемоданы. Будем жарить крылышки вместе. Никакого толку от тебя нет.

Он прав. От меня никакой пользы. Ничего не могу - ни дождевую завесу создать, ни паршивенькую октаграмму нарисовать и посмотреть, что творится в зале, ни послать Мэлу маячок о своем нежданном заточении.

Помещение заполнялось дымом, и сидящему дяденьке помогли подняться, чтобы он не задохнулся.

– Уйдем по вентиляции, - показал лысый на серебристый круг с мелкой сеткой под потолком.

– Там узко. Застрянем, - заявил авторитетно кудрявый.

– Жить захочешь - пролезешь. Помогайте!

Втроем мужчины двигали стойки со шкафчиками и наваливали друг на друга, громоздя пирамиду, и я прониклась невольным уважением к невидящим. Чтобы ворочать сварными металлическими махинами, требовалась большая силища.

– Клади устойчивей!
– кричал лысый.

Я без конца кашляла, уткнувшись в мех. Глаза слезились. Дяденька рядом со мной оперся о стену, стоя на здоровой ноге. Периодически его били судороги: хорошо, что кратковременные, поскольку длительные спазматические сокращения мышц чреваты тяжелыми последствиями. В учебнике по нематериальной висорике также упоминалось, что в некоторых случаях электрические заряды самозатухали в тканях. Вот было бы прекрасно!

Кудрявый ловко забрался по импровизированной баррикаде и начал возиться с решеткой.

– Давай быстрее!
– крикнул Джем, кашляя.
– Сдохнем скоро!

– Погоди, тут не за что зацепиться.

Происходящее показалось мне вдруг полной нелепостью, спланированным и хорошо инсценированным спектаклем, целью которого стояло мое разоблачение. Сейчас дым исчезнет, кудрявый подойдет к двери и откроет ее, впустив в раздевалку толпу зрителей. "Достаточно!" - скажет Джем, спрыгивая с пирамиды из шкафчиков.
– "Ты не прошла испытание. Ты - не висоратка!". "Лгунья!" - добавит лысый.
– "Я поставил на тебя тысячу висоров и проиграл".

Я с подозрением взглянула на актеров, выискивая проколы в их поведении, но внимание мужчин сосредоточилось на вентиляционной решетке, а не на мне, неземной красавице с дрессированными бабочками на платье, и никто не собирался ловить обманщицу с поличным. Уф, наверное, углекислый газ подействовал на голову, выудив из закоулков памяти застарелые страхи.

Кудрявый рывком дернул на себя сетчатый круг и отшвырнул в сторону.