— Видите ли, Эля, деньги — неотъемлемая часть нашей жизни, без них плохо. Они дают возможность посмотреть мир, вы попробуйте зайти в музей бесплатно — не пустят.

— Вы и музеи посещаете? — Она следила, чтоб ненароком он не уловил двойной смысл ее слов, избегала сарказма. А так хотелось прекратить это представление.

— Конечно, — разливая вино, сказал он. — Когда я бываю в поездках, обязательно хожу в музеи.

— И где же вы бываете?

— В основном езжу по России, но удалось побывать и в трех других странах. Люблю путешествовать. Видел Прадо, Лувр, Каир… Красота. Кстати, если вам интересно, могу показать видео, я сам снимал.

— Обязательно. Но не сегодня…

Потом разговор плавно перешел на кино и книги, Эля хохотала про себя, так как Ричард обнаружил полнейшее незнание предметов, о которых щебетал. С трудом она продержалась еще час, потом прозвучала сакраментальная фраза:

— Мне пора, скоро муж вернется.

— Я провожу вас.

Они шли пешком по освещенным улицам, ведь дом Эли был недалеко, и вновь ей пришлось слушать глупейшую болтовню Ричарда, который очень старался ей понравиться.

За ними рывками ехала машина — подъедет ближе и остановится. Вдруг на мобилу Ишутина поступил звонок:

— Их снимают.

— Как? — заерзал тот. — Я не понял…

— Фотографируют. Посмотри на противоположную сторону, там идет поц в джинсах, клетчатой рубашке, в жилете цвета хаки и с фотоаппаратом. Волосы собраны в хвост…

— Вижу, вижу, — сказал Ишутин. — А это уже интересно.

Действительно, молодой человек шел на одной линии с Элей и Ричардом, время от времени щелкал фотоаппаратом, не привлекая внимания парочки. Ишутин перегнулся через спинку кресла, взял небольшой саквояж с заднего сиденья, оттуда выудил профессиональный, громоздкий, с большим выдвигающимся объективом фотоаппарат.

— Подкати ближе, — подготавливая аппарат, сказал он.

— Заметят, — отозвался водитель.

— Ну и что? Мало ли кто тут ездит и останавливается. Яков, а ваша жена плохо себя ведет, постоянно озирается. Не годится она в резиденты. Кстати, фотографа она не заметила.

— Волнуется, — сказал Яша.

Водитель подогнал машину близко к парочке, вышел и для отвода глаз заглянул под капот. В это время Ишутин несколько раз щелкнул из джипа фотографа, удовлетворенно крякнул:

— Вот и славненько. Ну, что там? — крикнул водителю.

— Порядок, — забираясь на место, сказал тот.

— А теперь к дому гони, там их подождем.

Возле ограды дома росла ива с ветками до земли, водитель подогнал джип под нее так, что длинные плети почти полностью закрыли машину. Вскоре появились Эля с Ричардом, за ними и фотограф. Кавалер поцеловал даме ручку, долго держал ее в ладони, назначая новое свидание. Эля согласилась встретиться. Неизвестный фотограф снял долгое прощание, Ишутин тоже снимал его, захватив и парочку.

— Вы уверены, что фотографии получатся? — спросил Яша. — Далеко же было. Да и темно.

— У нас все получится, — подмигнул ему Ишутин, набирая на сотовом номер. — Качество не гарантирую, но мы же не к выставке готовимся, тем не менее кто есть кто — будет понятно… Алло, это я. Ведите обоих, мне нужны их адреса. Идемте в дом, Яша, наш романтический герой ушел.

Едва Ишутин с мужем вошли, Эля встретила их вопросом:

— Ну как? Что вы об этом думаете?

Ишутин упал на диван, выдержал паузу и сказал:

— Вы правы, у них есть конкретная задача насчет вас или вашей семьи. Вас снимали фотоаппаратом.

— Снимали? — вскинула брови Эля. — Зачем?

— Кому-то это нужно, — ответил Ишутин. — Не дадите чаю?

— Конечно. Может, поужинаете? Я все равно буду Яшу кормить.

— С удовольствием. Заодно проанализируем сегодняшнее свидание и обсудим наши дальнейшие действия.

…Два часа ночи. Несмотря на предыдущую бессонную и психологически тяжелую ночь, Ника и Валдис держались, подкрепляя себя крепким кофе. Они смотрели в кабинете зама кино от Красавчика Фалеева, на трех кассетах был один сюжет, женщины разные, мужчины одни и те же. Ника поначалу смущалась, в частности, Владимира Васильевича, все же явно кино было не для просмотра в обществе пожилого человека со статусом зампрокурора. Впрочем, и без того отвратительное зрелище с бесстыдными подробностями. Но потом, видя, как сосредоточенно смотрит на экран Ротвейлер, а сосредоточенность его не имела отношения к похоти, а была сугубо деловая, она смелее уставилась на экран, в конце концов, это же работа.

— Не нравится мне кино, — проговорил Владимир Васильевич, скорчив брезгливую мину.

— Что именно? — осведомился Валдис.

— Не могу понять. Вроде бы секс как секс, а что-то в нем не то.

— Может, вам мешает Кенар? Не годится он на роль страстного мачо, особенно когда знаешь, чем он прославился.

— Может, может… — задумчиво произнес зам. — Мачо, говоришь? Нет, на мачо он не тянет, да и страсти в нем с гулькин нос. Животный инстинкт, не более.

— Вас смущает тройной секс? — подсказывал Валдис.