Оставив последнее слово за собой, она отключилась. В сердцах Мирон Демьянович саданул телефоном о пол. Разбил. Ну хоть какой-то выплеск.

Видная девица, про таких говорят «и спереди и сзади», высокая, осанистая, раскрашенная и одетая, как павлин, переступила порог прокуратуры в начале десятого. Позвякивая золотыми цепями и серьгами до плеч, Оксана Болякина уверенно, как на параде, преодолела пустые коридоры, нашла нужную комнату, постучалась.

— Войдите, — откликнулся Степанян.

При виде молодой и сверкающей особы у него челюсть отвисла. Степанян был большой знаток женщин, к счастью, возраст позволял ему изучать противоположный пол, к которому он проявлял исследовательский интерес. Он с ходу определил, уставившись на внушительные бугры, выступающие над декольте: штучка еще та. Вульгарная, живет вкусно, явно наглая, но хороша чертовски. Мысленно представил Кривуна и понял, что ему никогда не постигнуть женскую породу. Будь он на месте даже некрасивой женщины, ни за что не стал бы спать с плюгавым, тщедушным и брюхастым типом, к тому же лысым. М-да, для этого надо очень любить деньги, очень.

Он забыл сделать замечание, что она опоздала, улыбнулся и пригласил ее присесть. Оксана тряхнула головой, откидывая пышные смоляные волосы назад, сначала положила повестку на стол, потом села и закинула ногу на ногу. Формальные вопросы-ответы прошли гладко, и у Степаняна сложилось мнение, что первое впечатление было ошибочным, Болякина вполне коммуникабельная и культурная девушка. Всему виной отпугивающее «оперенье», как в животном мире, но это были только цветочки…

— Что вы можете рассказать по поводу убийства Кривуна? — приступил он к главной теме.

— Я? Рассказать? — Она захлопала длинными ресницами. — Не понимаю.

— Поставим вопрос иначе. В котором часу Кривун вышел от вас?

— От меня?! — вытаращила она правдивые глаза. — Кто это вам насплетничал?

— Стоп, стоп, Оксана. Ваши соседи показали, что Кривун приходил к вам не менее трех раз в неделю. И квартиру купил, машину, гараж.

— Кому купил?

— Не мне же. А вам. Вы состояли с ним в связи…

— Ну, паразитки! — От возмущения Оксана хлопнула себя по коленке. — Заложили! Ну, старые клюшки… попомнят они меня! То-то я думаю: чего это мне повестку притаранили? Телефон обрывали: явитесь завтра в прокуратуру…

— Вчера вас не застали дома, а вы у нас главная свидетельница. Кстати, почему вас не было дома с утра?

— Ушла. Что, нельзя?

— В котором часу ушли?

— Ну… в девять… или около того.

— Вы шли через двор и не заметили машину Кривуна?

— Я не через двор шла, а вдоль дома. За нашим домом в ограде дырка есть в другой двор, оттуда ближе к остановке, у меня машина в ремонте.

— Итак, вы состояли в связи с Кривуном…

— Он со мной, — уточнила она. — Была бы моя воля…

— Кто же мешал вам проявить волю?

— Кривун, — вздохнула она. — Вернее, его бабки.

— И много он давал?

— На жизнь хватало. Курить можно? — Не дождавшись разрешения, Оксана закурила. — Попробовал бы он не давать, к жене отправила бы. А жена у него… Жирафа видели? Она длиннее. И уродина… А за красоту надо платить. Много.

— На стороне у вас есть кто-нибудь? Ну, там… для души и тела.

К этому вопросу и вел Степанян. Как только увидел Оксану, сразу версия на ум пришла: из-за такой павы и пришить могут.

— Для тела? Ха! — хохотнула она. — У меня оргазм бывает только от денег. Чем больше денег, тем больше оргазма.

Шокированный ее откровенностью, Степанян, а его не так-то легко смутить, только через минуту спросил:

— Значат ли ваши слова, что, помимо Кривуна, у вас нет друга?

— Ага, значат. На хрена мне пацаны, которые будут пользоваться мной, да еще бабки вымогать?

— Ну а как вы думаете, за что его убили? Он делился с вами, например, чем занимался, жаловался на недругов?

— На фига мне его проблемы? Он приходил ко мне за удовольствием, а удовольствие и дела не контачат. Но скажу честно, по разговорам его… когда он по телефону калякал… я догадалась, что занимался он дерьмовыми делишками, кого-то кидал…

— А что конкретно он говорил?

Она подалась к нему корпусом, облокотившись о стол, — грудь чуть не вывалилась из декольте, и с улыбкой произнесла:

— Если бы знала, что вам это пригодится, я бы запомнила.

— Так-таки ничего не помните?