Гарри заметил ее взгляд и сказал:

— Тарелки могут разбить плитку на полу.

Она кивнула и уставилась на море осколков вокруг нее. Осторожно Гарри вышел из кухни и нашел веник у стены. Смел все в одну огромную кучу посреди пола. Когда закончил, она указала на кладовку. Он отыскал ведро для мусора и несколько пакетов.

Когда он наполнил два мусорных пакета, она головой указала на дверь в гараж и услышала, как звякнули примерно десять килограммов битых чашек и бокалов, когда Гарри опустил их в большую мусорную корзину.

Вернувшись, Гарри намочил несколько бумажных полотенец, стал на колени и медленно провел полотенцами по полу, собирая частицы, не захваченные веником.

— Чтобы маленький эльф не порезал ножку.

Мара открыла рот, чтобы поблагодарить его, но слов не нашла. А таксист тем временем вторично прошелся полотенцами по полу. Она положила руку ему на плечо, пытаясь сказать, что достаточно. Он закончил и отнес полотенца в гараж.

В дверях он спросил:

— Едем покупать бокалы и чашки?

Мара покачала головой. Том привез несколько ящиков с посудой. Они стояли в гараже. Женщина указала на них Гарри и оперлась о стойку, пока мужчина извлекал предметы из ящика, полоскал, вытирал и ставил в шкаф. После отнес пустую коробку в гараж, вернулся в кухню и улыбнулся, будто только что приехал.

— Готовы отправиться посмотреть, как дети резвятся на перемене?

Мара кивнула.

— Хорошо, — сказал он и подхватил ее за локоть, — тогда поехали.

Проделав б'oльшую часть пути к машине, он поинтересовался:

— Не хотите рассказать, из-за чего все?

— Не стоит вас этим обременять, — ответила она спокойно.

— Может, позволите мне самому об этом судить?

Она внимательно посмотрела на него, прежде чем отвернуться:

— Серьезно, Гарри. Если я расскажу и половину о себе, вы больше никогда ко мне не приедете.

— Стыд — одна из самых сильных эмоций.

— Верно.

— Мне не чужд стыд, знаете ли. А есть много людей, которые и не ведают, что это такое.

Мара вспомнила, что таксист говорил, будто у него некогда была другая жизнь в Талсе.

— Уверена, что вы правы. Но, пусть это и полезно — вывалить горести вам на колени или на заднее сиденье машины, думаю, что воздержусь.

— Понял.

Он помог клиентке сесть в машину, включил счетчик, отъехал и сказал:

— Честно говоря, с нетерпением ожидал встречи с малышкой.

Мара улыбнулась.

— Вы необычный человек, Гарри! Я уверена, вы делаете все, чтобы каждый ваш клиент чувствовал себя особенным. Также убеждена, что не должна слишком серьезно воспринимать ваши слова. Но почему-то вы внушаете уверенность в том, что вы действительно верите во все, что говорите.

— Есть только одна причина, почему вы мне верите.

— Да. Думаю, это правда.

— По той же причине и я думаю, что вам небезразлична моя судьба.

Она посмотрела на него через зеркало.

— Это действительно так.

— Знаю, — ответил он, улыбаясь ее отражению, — и если я когда-то расскажу кому-нибудь свою историю, это будете вы. Стыд и все прочее…

— Не стоит так далеко заходить.

Гарри припарковался на школьной стоянке в центре длинной вереницы учительских машин. Пока он звонил диспетчеру, Мара отыскала глазами Лакс. На этот раз девочка была в розовых шортах и белой футболке. Пока белой. В такси несколько минут царило молчание, а потом Гарри откашлялся.

— Я запойный алкоголик и наркоман и сейчас прохожу курс реабилитации, не пью уже тринадцать лет. А пил двадцать пять и употреблял наркотики. И за те годы наделал столько бед!

— А почему?

Он поднял толстую руку:

— Никаких вопросов. Комментариев. Жалости. Суждений. Хорошо?

Она подняла бровь. Справедливая просьба. Кто бы только знал, как она устала от жалости. И она точно бы не вынесла, если бы кто-то судил о ней.

— Договорились!

Мара ждала, что он продолжит, но он уставился в ожидании на приборную панель.

Она вздохнула, сфокусировалась на дочери и заговорила:

— У меня болезнь Гентингтона, — спокойно начала она, — единственное, что мне передала моя биологическая мать, когда бросила меня в приюте двух недель от роду. Я была рождена со смертельным генетическим, не поддающимся лечению монстром, одним из самых непонятных из всех смертельных заболеваний.

Гарри быстро перевел взгляд на школьную площадку и на меленького эльфа, который ему нравился. Его губы крепко сжались и щеки впали, будто он задержал дыхание.