– Охрана твоя где? Отпустила? – полюбопытствовал подошедший Макс.

– Отпустила еще несколько часов назад. В вашей компании мне опасаться нечего.

– Это как посмотреть, – хохотнул приятель, переступая с пятки на носок. – На твоем месте я бы не загадывал, цыпа. Плохая примета.

– Плохая примета ехать ночью в лес в багажнике, – задушевно прошептала Лиза, ущипнув Макса за локоть.

– Ладно, хорош курить, – Глеб выкинул окурок и раздавил его ботинком. – По коням!

Лиза с трудом разлепила веки и не сразу поняла, какое сейчас время суток. Из-за плотных штор в комнату почти не проникал уличный свет, циферблат висевших на стене часов терялся в полумраке. Нос не дышал, голова гудела. Лиза нашарила на тумбочке капли и закапала в нос. Несколько минут лежала на спине, ни о чем не думая. Когда дыхание восстановилось, с трудом встала с кровати.

Заходя в ванную, больно ударилась мизинцем ноги о дверной косяк. Шипя от боли, дохромала до раковины. Умылась и почистила зубы, стараясь не смотреть в зеркало. Отражение красноречиво указывало на бессонную ночь. На переносице залегла морщина, прибавлявшая ей лет шесть, под глазами темнели круги, губы пересохли и потрескались. Нос болел и кровоточил. Лиза выругалась. Обычно она промывала нос специальным раствором сразу же после употребления «белого», чтобы снять раздражение. Но вчера ей было не до этого.

Вернулась в спальню и достала из сумки мобильный. Часы показывали без четверти пять. Она проспала весь день, но не чувствовала себя отдохнувшей.

До дачи они с друзьями так и не доехали. Мотались по городу всю ночь, постоянно останавливались, чтобы прогуляться или посидеть на скамейках. Вспоминали прошлое, смеялись, мило пообщались с парочкой полицейских, пожелавших проверить их документы. Разошлись в седьмом часу утра, когда внезапно навалилась такая усталость – хоть падай.

Приехав домой, Лиза тут же легла в постель и проворочалась несколько часов, прежде чем забылась тяжелым, не дарящим облегчения сном.

– Добрый вечер, – промямлила Лиза, столкнувшись на кухне с Верой.

– Здравствуйте, Елизавета Матвеевна, – няня выключила плиту, на которой разогревалась каша, и громко позвала: – Настя, иди полдничать!

– Не ори, – нахмурилась Лиза. – И так голова болит.

– Простите, – сконфузилась Вера и вышла в коридор, где чуть тише повторила: – Настя, полдник готов!

Лиза достала из аптечки обезболивающее и подумала, что ей повезло отыскать примерную и безотказную няню, готовую оставаться с ночевкой и проводить с ребенком куда больше времени, чем оговорено в контракте. Хорошо, что Вера не замужем. Иначе торопилась бы вечерами домой, отказывалась от сверхурочных на выходных, отчего утратила бы ценность в глазах работодателя. Лизе нравилось возиться с дочкой – но не двадцать четыре часа в сутки. Любой ребенок авторитарен и требует много внимания – Лиза не имела столько душевных и психологических ресурсов, чтобы полностью удовлетворить потребности дочери.

Посторонних людей могла бы обмануть ее бодрость, многие бы посчитали, что она восстановилась после плена и снова радуется жизни. Но лгать самой себе не получалось. Лиза искренне пыталась справиться с пугающими воспоминаниями, которые то затихали, то обрушивались штормовыми волнами и уничтожали песочные замки, выстроенные ею в короткие часы тишины. Иногда она почти верила, что взяла эмоции под контроль. Хватало ничтожной мелочи, чтобы разрушить эту уверенность.

Джек был прав, Лизе требовалась помощь специалиста. Но одна мысль о том, что придется откровенничать и заново переживать беспомощность, стыд и отчаяние, заставляла ее отметать эту идею на корню. Рано или поздно она совладает с расшатавшимися нервами. Все проходит, пройдет и это. Нужно не ослаблять усилий, наполнять свою жизнь событиями и эмоциями, и тогда яркое настоящее вытеснит мрачное прошлое.

– Я не хочу есть! – насупилась Настя, зайдя на кухню.

– Это же твоя любимая каша, – вяло улыбнулась мама, погладив девочку по светлым волосам.

– Я не хочу есть, – повторила та, скрестив ручки на груди и зыркнув исподлобья.

– Мы скоро пойдем на прогулку, и тебе понадобятся силы, – Вера поставила на стол маленькую тарелку и отодвинула стул. – Садись, не капризничай.

– Я хочу гулять с мамой!

– Мама плохо себя чувствует, солнышко, – Лиза подтянула дочку к себе и заглянула в недовольное личико. – Сегодня погуляешь с Верой, а завтра я к вам присоединюсь. Договорились?

– Так всегда! – Настя дернулась, вырываясь из ее объятий. – Я хочу к папе! Где папа?

Лиза подавила желание уйти и запереться в спальне, предоставив няне возможность самой во всем разобраться.

– Папа смотрит на тебя с неба и сердится, что ты не слушаешься, – устало выговорила Лиза, подтягивая дочку к себе и удерживая ее между коленей.

– Нет! – Настя топнула ножкой. – Папа не сердится. Он никогда не сердился!

– Хорошо. Поешь, и мы пойдем поиграем на площадке, – сдалась Лиза. – Согласна?

Вместо ответа девочка забралась на стул и схватила ложку, демонстрируя образцовое поведение.

– Вера, я буду в своей комнате. Позови меня, когда соберетесь.

Няня кивнула, и Лиза покинула кухню, чувствуя себя еще более несчастной, чем полчаса назад.

Телохранителей ради получасовой прогулки Лиза решила не вызывать – еще светло, на улицах полно народу, нет нужды портить ребятам выходной. Пока Настя каталась на качелях, Лиза бродила возле детской площадки, разговаривая по телефону с Димой. Настроение было отвратительное, а парню всегда удавалось его исправить.